Какой же это тогда носорог без рога на носу? Он не может толком защищаться от хищников без своего рога... Люди такие варвары! Но самое ужасное, Бог, знаешь что? Защитники вымирающего белого носорога решили бороться против браконьерства их же методами. Да, да! Мне Гарри рассказал о том, как он с ветеринаром с помощью вертолёта выслеживал носорогов и, усыпив их транквилизаторами (слово-то какое сложно выговариваемое!), отпиливал им рога. Так безрогие носороги становились неинтересными для браконьеров... Если все носороги мира станут безрогими, то их нужно будет переименовать — возьми себе это на заметку!
В мою палату подселили одного бледного, как мел, мальчика лет десяти. Когда мы остались с ним олни, я набралась смелости и спросила, как его зовут и чем он болен.
— Тим, — ответил он мне еле слышно — Лейкемия.
Я улыбнулась ему от всей души и сказала то, что думала — Значит у тебя ещё есть шанс! Пересадка костного мозга...
Он как-то странно посмотрел на меня, как на сумасшедшую...
— У меня это уже второй рак, — продолжила я с видом знатока — Первый был в четыре года и в лимфоузлах. Второй — в настоящее время в мозгу — астроцитома.
Тим прищурил на меня свой заинтересованный взгляд и спросил — Какая стадия?
— Третья...
Он поднялся с кровати и медленно доковылял до моей. Присев на краю, посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде не было той обычной жалости, которую я привыкла здесь видеть у каждого второго, кто узнавал о моём диагнозе.
В его глазах я увидела полное восхищение и... Не могу понять, что ещё... Возможна ли это любовь с первого взгляда???
Мне стало не по себе, я ведь ещё ни разу в жизни не влюблялась в кого-либо. Ну, кроме папы, Йонаса и недавно Гарри. К тому же я чувствовала себя такой уродкой. Лысая башка, похожая на огромное яйцо и вздутое от лекарств лицо.
Тим взял мою руку и поднёс к своим губам — мягким и сухим. Голубого цвета.
— Как тебя зовут?
— Нееле.
— Очень красивое имя, никогда не слышал о таком... Рад с тобой познакомиться, Нееле!
Так у меня появился не только сосед по палате, но и мой первый в жизни поклонник.
Дорогой Бог, прошу тебя, всеми силами заклинаю — пожалуйста сделай так, чтобы мы вдвоём здесь ещё очень долго вместе пролежали!!! Хотя я вовсе не против, если он выздровеет и выпишется...
В больницы для того и ложатся люди, чтобы выздроветь. Но некоторые, такие безнадёжно больные как я, приходят сюда умирать. Таких как я врачи жалеют, но не любят, поскольку я порчу им все их статистики. А ещё своей болезнью показываю им их профессиональное бессилие.
В прошлое воскресенье я нарочно подслушала за дверью обрывки разговора мамы с лечащим меня врачом — доктором Штарк. Он говорил что-то про паллиативную лучевую химиотерапию и назвал цифры — от трёх месяцев до года. Мама замолчала. И я знаю почему...
П.С.: Благодарю тебя за Гарри и Тима!
4. Письмо
Привет Бог,
Давно я не писала тебе ничего... Честно говоря, мне было не до этого. Ты сам наверняка даже и не заметил моего трёхнедельного отсутствия, потому что проигнорировал мою последнюю просьбу. Моего Тима уже через пару дней после нашего знакомства перевели в другую палату для подготовки операции. Для него нашёлся донор с точно такой же редкой группой крови. Мы с Тимом как раз выслушивали долгие и занудные разъяснения новой настольной игры от его отца, когда к нам в палату зашёл доктор Штарк с широко улыбающимся ртом. Родители Тима, до этого момента не проявлявшие никаких эмоций, почему-то оба вскочили, запрыгали, захлопали в ладоши, а затем расплакались. Совсеи как маленькие дети!
— Идиоты и трусы, — с полной серьёзностью заявил Тим, как только они вышли вместе с доктором за дверь обсудить дальнейшие детали.
— Почему трусы?
— Да потому что они готовы часами сидеть здесь и разговаривать со мной о каких-нибудь инструкциях каких-то левых игр, лишь бы не затрагивать главной темы...
— Им так легче, — попыталась я переубедить его.
— Да?! А мне нет! Они думают только о себе и своём личном комфорте! Они всегда всё делали так, как это было удобно им, а потом уже мне. В их представлении я должен функционировать, несмотря ни на что. Я скоро умру, а они до сих пор боятся признать и произнести это вслух. Как же я ненавижу их за это!
— У тебя они по крайней мере есть, а у меня остались только мама и сестрёнка...
Наполовину просунутая в палату голова с абсолютно белыми волосами вдруг добавила знакомым басом — И Гарри!