-И что?
-А то, что все это защищает от их воздействия. Дальше Киприан стал думать, что если эти силы, которые много что могут, боятся креста, то крест сильнее их. Он стал узнавать, кто такие христиане. И пришел к вере. Конечно, колдовать перестал. Стал Мучеником за Христианскую веру.
Постепенно Рите удалось убедить Полину покреститься, посещать храм, исповедоваться и причащаться.
-Тогда все у тебя хорошо будет. Живи в мире с мужем и, по возможности, с его родителями. И ребеночка покрести обязательно.
В это время Давид осмотрел двух больных и вышел в душный коридор. Он надеялся увидеть Риту. Сердце покалывало, напоминая про ЭКГ. «Не самый подходящий момент для ЭКГ. Завтра», - подумал Давид. И ощутил ужасный удар в груди, дыхание сбилось, исчезли звуки, а потом все видимое.
-Давид Семенович! Что с Вами? – кричала постовая медсестра, но он уже не слышал ничего.
Все сбежались. Вышла и Рита, услышав крики. Давид Семенович лежал на спине. Вокруг него толпились врачи и медсестры. Все что-то кричали. Наконец, нашлись носилки и шефа отнесли в реанимацию в соседнюю больницу. Там, за розовым забором стоял трехэтажный корпус с табличкой «Кардиология».
Очнулся он в реанимации и только через сутки. Рита все это время сидела в узком коридорчике и молилась. Давид не умер. Хотя диагноз был «Инфаркт миокарда». «Чудом остался в живых», - периодически слышала она доносившиеся фразы из этого белого нереального пространства надежды и отчаяния, которое называется кардиореанимация.
-Не нужна ли Вам медсестра? – в кабинет заведующего отделением вошла молодая женщина.
-Конечно, нужна, проходите, - ответил довольно молодой, но уже лысеющий заведующий. – Медсестры нам нужны всегда. К тому же, скажу Вам по секрету, как нам навязали новую старшую медсестру, половина наших медсестер написали заявление по собственному желанию. Остались только те, которым идти некуда. Она просто зверь. Так что, я Вас предупредил. Работали-то раньше Вы где? Впрочем, это не важно, – он махнул рукой, - пишите заявление.
Так Рита попала в отделение, куда перевели после реанимации Селина.
-Здравствуйте, профессор! – вошла женщина в белом халате с вазой в руках. В вазе были белые лилии. Женщина раздвинула шторы.
Давид зажмурился от яркого солнца, когда же он открыл глаза, то увидел Риту.
-Как Вы себя чувствуете?
-Прекрасно.
-Я очень рада.
-Хотя, по правде говоря, плохо. Руки и ноги тяжелые, еле двигаются. Постоянно одышка. Мне кажется, что тут душно.
-Да, нет, здесь нормально.
-Значит это из-за инфаркта.
-Я знаю. Вы неделю были в реанимации. А я за это время устроилась сюда работать. Медсестрой.
-Вы сюда? Из-за меня?
-Ну, и из-за Вас… Но вообще-то мне деньги нужны. И к сестре ездить, и кушать тоже надо. Хватит бездельничать.
-Лилии великолепны.
-Да, чудесные цветы… Белые лилии – символ чистоты.
-Я счастлив, что буду видеть Вас каждый день.
-Никаких сильных эмоций, профессор. Я подслушала разговор врачей про Вас. Любая эмоция, переживание или стресс – и все. Еще они что-то говорили про операцию.
-Да, я знаю. У меня все коронарные сосуды забиты бляшками. Они хотят их поменять. Но это тяжелая операция. Я могу не выдержать.
-Послушайте, Давид Семенович, Вы же разумный человек. Раз все так плохо, Вам нужно принять православную веру, покреститься. Господь Вас не оставит. Неужели после всего, что Вы видели, Вы не уверовали?
Давид тихо улыбнулся и схватился за сердце.
-Ой, простите, Давид Семенович, Вам же нельзя нервничать. Я не подумала.
-Да нет, все хорошо. Раньше, когда израильтянин становился христианином, его забивали камнями до смерти. Сейчас ситуация не намного лучше. Я потеряю все. Круг общения, тетку, дочь. Там. В Израиле. Здесь – мне все равно. Ну, пара профессоров отвернется. Там – все.
-Я понимаю, простите меня, я пойду, - тихо сказала Рита и, опустив голову, вышла. Слезы катились по ее лицу. Она почему-то вспомнила Первомученика Стефана – его первого забили камнями прямо за городской стеной Иерусалима. «Помолись о нем, о Давиде, святой Первомученик Стефан!»