Дальше она добавила что-то на иврите, который Давид практически не знал. Аня быстро ушла на кухню, где хозяйничала Ирма, теткина прислуга.
Давид понял, что тетка не оставила своих матримониальных идей и все еще хочет его женить. Он понимал, что жить одному тяжело, но переезжать в Израиль он не собирался. Во-первых, язык, который он просто не хотел учить, во-вторых, сложности этого пестрого общества, где были евреи-ортодоксы в своих черных многоэтажных шляпах и таких же пальто, радикально настроенные палестинцы и арабы, русские евреи, армяне и кого только тут не было! Нет, он уже не молод, чтобы начинать жизнь в другом мире. Пусть он получает 500 долларов, но он живет на родине. А где родился, там и сгодился. Хотя сегодняшний вечер придется потерпеть.
Вечер прошел в саду, и это позволило Давиду довольно легко пережить бесконечную женскую трескотню, на жуткой смеси иврита и русского. Предлагаемая теткой невеста, увешанная золотом и бриллиантами, была полненькой крашеной дамочкой. На вид ей было около пятидесяти. Единственное, что он понял, что она совладелец алмазообрабатывающей компании и очень богата. Ее сын не понравился никому, хотя все делали вид, что это не так. Но нужно соблюдать приличия. Все улыбались, а в конце их вечеринки на радость тетке Давид поцеловал алмазной невесте ручку.
В понедельник начинался симпозиум. Аня привезла отца к девяти в огромное стеклянное здание и уехала на работу. Давид Семенович зарегестрировался и пошел на лекцию какого-то крутого американца «Новое в лечение шизофрении». Лекции, круглые столы, доклады и демонстрации пациентов шли параллельно в трех огромных залах. Многочисленные фармакологические фирмы пестрели своей рекламой новых препаратов. Давид набрал на их столиках маленьких презентов для своих врачей. Многие из них никогда не были за границей. А с пустыми руками возвращаться он не привык.
«Каких только лекарств не изобрели люди!», - думал Давид Семенович. Здесь были препараты от всех психиатрических недугов. Только вот все ли они помогают? Давид точно знал, что лечить можно все, а вот вылечить…
После лекций он пошел в старый город и бродил там, среди торговых лавок бесконечного базара, в которых можно было купить все на свете. Туристы со всего мира курсировали между рядами. Они договорились с дочерью, что после работы Аня забирала его из старого города домой. Тетка каждый день требовала его к себе, но слово «симпозиум» спасало профессора из цепких ручек тетушки.
В четверг симпозиум закончился рано, и Давид опять пошел бродить по старому городу. Он купил своей секретарше какие-то недорогие бусы и браслетик. И вдруг он увидел Маргариту.
-Рита! Здравствуйте! Как Вы? Как Ваша сестра?
-Здравствуйте, Давид Семенович! Спасибо. Наташе значительно лучше.
-У Вас есть время? Давайте зайдем в кафе. Вы что-то очень бледная.
-Хорошо, - сказала Рита.
Они зашли в кафе. Давид усадил Риту за столик и заказал полный обед.
-Кушайте, Вы совсем ослабли.
-Да. Слабость есть, конечно… Я экономлю деньги. Тут все дорого, даже вода, маленькая бутылочка – 1,5-2 доллара.
Рита немного поела и стала рассказывать:
-В ночь с субботы на воскресенье в Храме Гроба Господня всегда бывает служба. Мы пришли как раз к началу – к 11часам. Еле-еле ее довели. Упиралась ужасно. Хорошо, что батюшка мне помогал и еще монахиня одна. А как вошли в храм, она опять голосить начала. Народу там – море. Со всего света. Все смотрят, пальцами на нас показывают. Нас даже два раза хотели вывести. Неудобно ужасно. Но батюшка благославил ее в Гроб Господень завести и головой приложить к тому месту, где Господь лежал. Как стали заводить – она биться стала, как будто эпилептический припадок. Но все-таки затащили. Слава Богу. А как вышли мы оттуда – спокойная стала и уснула на лавке неподалеку.
-Очень интересная клиника. И шизофрения, и эпилепсия.
- Да нет. Понимаете – бес вышел, и ей лучше стало.
-Разберемся дома. Вы мне свой телефон оставьте. Когда вы домой?
-Завтра рано утром. Мы с той же группой паломников едем.
-Тогда я Вашу сестру на следующей неделе положу.
-Может и не надо. Ей сейчас хорошо стало. Монахини за ней приглядывают.