-Чаек с лимончиком, - запела она и занесла в кабинет вслед за входящим шефом свой сверкающий подносик.
-Спасибо, Лариса Ивановна!
Минут через пятнадцать сердце отпустило, и Давид набрал номер Маргариты.
-У меня к Вам появились вопросы. Это по поводу одной моей пациентки. Мы не могли бы сегодня с Вами встретиться? Я знаю одно очень уютное местечко.
Рита согласилась, они договорились, что профессор заедет за ней в шесть. Весь день он разгребал текучку. Ее всегда было много, особенно после его командировок. К концу дня он обнаружил, что высосал две пачки валидола, и это ему очень не понравилось. Он пообещал себе в который раз сделать ЭКГ и побывать у кардиолога.
Небольшой ресторанчик на Набережной порадовал тихой музыкой в стиле блюз и необилием посетителей. Давид предоставил даме выбирать меню. На Рите было что-то воздушное, нежно-розовое, похожее на предрассветный туман. «Она просто красавица», - подумал Давид и спросил ее, кто она по профессии.
-Я - медсестра, - сказала Рита, - в пятой больнице все время работала, в терапии. В медицинский поступала два раза, но не прошла. Пошла в училище. А теперь – безработная вовсе. Мы продали мамину дачу и на эти деньги живем пока. Если Наташа останется жить при монастыре – то я опять выйду на работу.
-Скажите, а почему Наташе нужно обязательно жить при монастыре?
-Монахини в Иерусалиме сказали, что бесы навсегда изгоняются только молитвой и постом. Так и в Евангелии написано. Наташа молиться не навыкшая. Я для нее не пример. А там – хорошо. Все молятся и посты соблюдают. Я ее навещать буду. Главное, чтобы она опять не … не вернулась в это состояние.
Давид решил, что сегодня же он найдет Евангелие и прочитает его. Вдруг Рита заплакала.
-Простите, я так с ней намучилась, а тут – такое облегчение!
А у Давида опять защемило за грудиной. Наконец, принесли заказанный ужин.
-Вкусная еда – самый лучший в мире антидепрессант, - сказал Давид, - приступайте. А вот и вино.
-Да, - сказала Рита, - вытаскивая из сумочки какую-то книгу, - я тут Вам книгу принесла – «Жития Оптинских старцев» - заложила бумажечками места, где они исцеляли больных от беснования.
Давид Семенович поблагодарил и положил книжку с закладками в свой кейс.
Официант разлил красное как кровь вино в высокие бокалы. Они выпили за здоровье Наташи, и Давид рассказал Рите о своей загадочной пациентке с приступами дисфории.
-Прямо, не знаю, что с ней делать. Даже реланиум не берет. А ведь у нее дитя малое. Да и муж услышит ее брань – уйдет ведь.
-Похоже – это то же самое. Только тут еще и порча. Интересно, эта Полина – крещеная? Я бы могла с ней поговорить. И помочь. А свекровь у нее или сама – колдунья или ходит к их братии, экстрасенсам всяким.
-Я могу это устроить. Если это поможет… Было бы замечательно.
-Только завтра мы едем в монастырь. А еще, не давайте ей больше еду ни от свекрови, ни от мужа. Только от матери или больничное.
-Хорошо. Не будем. Я прямо сейчас позвоню. Лев сегодня дежурит.
Давид Семенович проинструктировал Льва Николаевича насчет меню Полины. Ужин закончился и «Хонда» повезла всех по домам. Дома Давид нашел Библию. В конце было Евангелие. Он начал читать. Прочитал первое Евангелие. В душе его возникли смятение и страх. А что если эти христиане правы? Если все это правда…
Мыслей было много. Он почитал «Жития Оптинских старцев». Те места, которые Рита заботливо заложила красивыми закладками, предвидя занятость профессора. «На девятый день на его могиле (Святого Преподобного Старца Иосифа) совершенно исцелилась одна бесноватая. Она долго лечилась, ничто не помогало, и никто не мог определить, чем она больна. Случайно придя в Оптину в то время, когда скончался старец Иосиф, она в церкви приложилась к его мертвой руке и тотчас стала кричать. После она никак не могла спокойно проходить мимо могилы Старца, всякий раз упиралась и кричала: «Боюсь, боюсь его!» Наконец, сопровождавшие ее крестьянки решили насильно подвести ее к могиле; больная упиралась, неистово кричала, но те все-таки положили ее на могилу. Тогда она вдруг успокоилась и, полежав несколько времени, поднялась совсем здоровая. Пробыв в Оптиной довольно долгое время, она говела, причащалась, и болезненные припадки больше к ней не возвращались».