В это время, в квартире 75, старый физик, наблюдавший в бинокль за квартирой Софии, одобрительно кивнул и нажал на кнопку старенького пульта, активируя волшебство.
Глава 4
В прихожей повисла звонкая, как лёд на луже, тишина. София смотрела то на Лёшу, то на Артура, чьё холёное лицо искажала гримаса немого ужаса. Он снова открыл рот, и снова раздался этот тонюсенький, сбивающийся на фальцет голос:
— Софи… это какая-то чушь… у него, наверное, голосовой модификатор в бороде!
— А у тебя что, в горле сел аккумулятор? — парировала Софи, и в её тоне уже слышалось не сарказм, а живое, пылающее любопытство. Она отступила вглубь квартиры, жестом приглашая обоих красных великанов войти. — Заходите оба. Это самое интересное, что случалось со мной с тех пор, как клиент заказал живых пингвинов на корпоратив и передумал в последнюю минуту. Раздевайтесь, Деды. То есть… вы там, под костюмами-то, в чём?
Лёша, всё ещё ошеломлённый собственным новым голосом и пристальным взглядом Софии, прошёл внутрь, и снял костюм, в котором становилось очень жарко. Артур, последовал его примеру. Под костюмами у обоих оказались простые джинсы и свитера. У Лёши — с изображением ёлки, составленной из двоичного кода. У Артура — идеального чёрного кроя.
— Так, — Софи уперла руки в боки, окидывая их оценивающим взглядом хозяйки хаоса. — Объяснения. С тебя, Артур, начинать бесполезно, ты никогда ничего толком объяснить не мог.
Лёша. Алексей. Сосед. Ты мне как-то раз чинил роутер. Откуда этот… баритон? И что это за световое шоу было?
Лёша облизал пересохшие губы. Его новый голос прозвучал странно уверенно, контрастируя с паникой в голове.
— Николай Петрович… дал костюм. И этот брелок. Сказал, для атмосферы.
— Для атмосферы? — Софи подошла ближе. Брелок-снежинка на его поясе теперь был просто холодным куском металла. — Николай Петрович… наш сосед? Бывший физик, который летом на балконе паяет какие-то штуки с транзисторами?
— Он самый, — кивнул Лёша.
— Я всегда подозревала, что у него там не просто радиоприёмники, — задумчиво произнесла Софи.
— Ты не понимаешь! — запищал Артур, пытаясь вклиниться в разговор. Он подошёл к Лёше и тыкнул пальцем в его грудь. — Это он всё подстроил! Гипноз какой-то! Чтобы опозорить меня!
Лёша, к своему удивлению, даже не дрогнул. Новый голос придавал уверенность.
— Чтобы опозорить тебя, мне надо было знать, что ты появишься тут в костюме Деда Мороза в три минуты двенадцатого. Я, к сожалению, не ясновидящий. Я просто идиот.
Последние слова он сказал с такой искренней, горькой самоиронией, что Софи невольно улыбнулась.
— Ну, насчёт идиота мы ещё поспорим, — пробормотала она. — А вот насчёт ясновидящего… Смотрите.
Она указала на окно.
На улице по-прежнему шёл снег, но он не был просто белым. Каждая снежинка, долетая до уровня их окон, вспыхивала на миг мягким, холодным синим, зелёным или розовым светом, будто в неё встроили микроскопический светодиод. Получалось бесшумное, гипнотическое световое шоу, приватное, только для них. Это было потрясающе красиво.
— Николай Петрович, — одновременно выдохнули Лёша и Софи.
Артур подбежал к окну и прижавшись лбом к стеклу стал что-то высматривать во дворе.
— Этого не может быть! Это проектор! Где-то на крыше стоит проектор!
В этот момент с кухни донёсся звук таймера духовки, а за ним аромат свежеиспечённого печенья.
— Странно, - нахмурилась София, - я ничего не пеку.
Вся компания переместилась на кухню.
На противне, который ещё час назад стоял на плите пустым, аккуратными рядами лежали идеальные имбирные человечки. С корицей. Теплые.
Лёша невольно проверил свой мешок. Коробочка с его собственным, корявым, домашним печеньем была на месте.
— Прекрасно, — тихо сказала Софи, оборачиваясь к ним. В её глазах прыгали озорные огоньки. — У меня в квартире завелся домовой-кондитер. Или…
Она посмотрела на брелок у Лёши в руках.
— Или наш добрый волшебник-сосед решил, что чуда мало не бывает. Значит, так, господа. Раз уж вы здесь, и раз уж начался такой… перформанс...
Артур, ты хотел «вернуться оригинально». Ты вернулся. Молодец. А теперь можешь идти. Или остаться зрителем. Без права голоса, в прямом смысле.
— Софи! — взвизгнул Артур.
— Что? Новый год — время для искренности. Лёша, — она повернулась к нему, — в твоём мешке, кроме шампанского, что есть?
Лёша, покраснев, полез в мешок.