— Э… это. Домашнее печенье. Я пёк. И… носки.
Он вытащил две коробки с кривым, но ароматным печеньем и пару носков: на одном был вышит грустный смайлик с надписью «404: Romance not found», на другом — улыбающийся «Compiling love…».
Софи рассмотрела носки и громко рассмеялась. Она так искренне и заразительно смеялась, что Алексей перестал краснеть и смущаться и не смог сдержать довольной улыбки.
— О боже, это гениально! А у тебя, Артур? Что в твоём мешке для «оригинального возвращения»?
Артур, всё ещё багровый, с важным видом извлёк из своего мешка продолговатую коробку, обтянутую шелком. Внутри, на чёрном бархате, лежало изящное колье с сапфиром.
— Это напоминает цвет твоих глаз, — попытался сказать он пафосно, но вышло как оправдание.
Софи кивнула, без особого интереса.
— Красиво. Дорого. Безлико. Как каталог ювелирного. Спасибо.
Неужели ты думаешь, что можешь бросить меня ради жарких объятий итальянки, а когда она тебя бросит – вернуться, заехав по пути в ювелирный? Ты реально верил, что это сработает и я брошусь к тебе на шею от счастья?
На кухне зашипел чайник, который никто не включал. В гостиной тёплые жёлтые огоньки гирлянды (которую София даже не доставала из коробки) оплели оконный проём.
Волшебство набирало обороты. И оно явно было на стороне Лёши.
Артур понял это. И решил сыграть не совсем честно. Впрочем, так он поступал довольно часто.
Глава 5
— Ладно, — заговорил он, беря себя в руки с видимым усилием. — Но Новый год — не только про сантименты. Он про будущее., про новый этап в жизни. Софи, у меня есть контракт. В Милане. Постоянный. Виза. Всё готово. Там будет жизнь, о которой мы с тобой мечтали! Галереи, архитектура, настоящий кофе! А он, — Артур презрительно кивнул в сторону Лёши, — что может предложить? Батареи отопления, которые стучат, и вид на соседский балкон с грядкой петуний?
Лёша сжал кулаки. Батареи действительно стучали. Петунии были. Но он любил Софию и в конце концов неплохо зарабатывал.
— Я могу предложить утро, когда ты выходишь на балкон, а я уже стою на своём с двумя кружками кофе, потому что слышал, как ты проснулась. Петунии, которые я буду поливать, когда ты в отъезде. Батареи, которые я научусь чинить. И вид на твоё окно, который для меня лучше любой итальянской фрески.
— Фу! — фыркнул Артур. — Дешёвая романтика!
— А твоё предложение — дорогой сувенир, — парировала Софи. — Красивый, но бездушный. Милан… Я устала организовывать праздники для других, Артур. Я не хочу быть праздником для тебя между твоим итальяночками. Я хочу, наконец, иметь свой. Простой. Без пингвинов. Возможно, с кривым печеньем.
Она взяла одно печенье из коробки Алексея и откусила. На её лице расплылась улыбка.
— И оно вкусное. На самом деле вкусное.
Артур понял, что проигрывает по всем фронтам. Его взгляд упал на брелок-снежинку в руке Алексея и решил пойти ва-банк.
— Если это штука волшебная, — прошипел он, — значит, может всё вернуть назад, и мой голос в том числе! Дай её сюда!
Он сделал резкий выпад. Лёша не ожидал такой наглости. Артур выхватил брелок и, отскочив к окну, начал бешено нажимать на его лучики.
— Артур, не трогай! — крикнула Софи.
— Надо просто найти правильную комбинацию! — бормотал он, тыча в холодный металл. — Давай, верни всё назад!
Брелок снова вспыхнул. На этот раз не короткой вспышкой, а тревожным, пульсирующим красным светом и во всей квартире погас свет, в том числе и волшебные огоньки на гирлянде. Только пульсирующий красный отсвет от брелока скакал по стенам.
И чудеса продолжились.
Голоса не поменялись. Поменялось… *всё*.
На полу, где стоял Артур, вырос… маленький, но очень реалистичный ледяной сталагмит. От его тонкой тени, упавшей на стену, потянулись извилистые морозные узоры. От тени Лёши пахнуло тёплым хлебом и мандаринами. А тень Софи на стене обрела лёгкое, едва заметное сияние, будто её обсыпали бриллиантовой пылью.
— Что… что это? — прошептала Софи, глядя на свою светящуюся тень.
— Он активировал не ту функцию! — догадался Лёша. — Это не голоса… это… проявление внутренней сути? Душа?
Артур, испуганный ледяным наростом у своих ног, отшвырнул брелок прочь. Тот, звякнув, укатился под диван. Свет вернулся. Ледяной сталагмит с тихим шипением растаял в лужу. Морозные узоры исчезли. Сияние с Софи угасло. Но в воздухе повисло ощущение растревоженной, капризной магии.
— Устройство Николая Петровича не любит, когда им грубо командуют, — сказал Лёша, подбирая брелок. Тот был теперь тёплым и вибрировал, как рассерженный шмель.