Несмотря на изначальную сдержанность, Дорин, Шейла и Донна впоследствии осознали свою обязанность перед коллегами как можно эффективнее проявить себя в качестве «голосов» своей профессии. За все это время они ни разу не ударили в грязь лицом. Я очень гордился ими.
Еще состоялась чудесная церемония «встречи земляков» в моем родном городке Дэнвилле, на которой собрались несколько тысяч горожан. Позднее меня пригласили выступить с речью на церемонии вручения аттестатов в моей техасской «альма-матер», средней школе Денисон. Я был вне себя от радости при встрече с 91-летней Эвелин Кук, вдовой Эл-Ти Кука, который некогда учил меня взлетать со своего травяного летного поля. Это была огромная честь для меня – публично отдать дань мистеру Куку, повлиявшему на мою жизнь, и сделать это перед огромной толпой моих земляков. Было также приятно получить возможность сказать в присутствии губернатора Техаса, бывших одноклассников и уважаемых людей города: «И почему это вы не были так же ласковы со мной, когда я учился в школе?!»
Думаю, если бы хоть один человек с рейса 1549 погиб, я не принял бы ни одного из этих приглашений. Все это происшествие имело бы тогда резкий привкус горечи. Но тот факт, что все мы, летевшие в этом самолете, выжили, вызывал у людей желание радоваться и праздновать, и я видел, что участие в этих празднествах много значит для них – и для меня тоже.
Благополучный исход также дал возможность сделать наш рейс объектом юмора. Комик Стив Мартин выступил в «Вечернем шоу Дэвида Леттермана» с утверждением, будто он был на борту вместе с нами. Затем Леттерман показал якобы сделанную вживую запись, на которой Стив Мартин ходит по крыльям, сталкивая других пассажиров в Гудзон, чтобы добраться до спасательного катера для VIP-персон. Его маленькое выступление было очень забавным, даже тем из нас, кто все это пережил.
Меня веселило и то, как бизнес воспользовался преимуществами шумихи, поднятой вокруг нашего рейса. Несколько предпринимателей выпустили бейсболки с надписями «Салли – мой любимый летчик» и футболки «Салли – моя вторая половинка», и один из них объяснил свои действия так: «Этот рейс стал символом того, что в мире по-прежнему есть место для добра». Я немного стеснялся этих футболок, но не протестовал. И моя настоящая вторая половинка, Лорри, не позволяла всему этому вскружить мне голову.
Однажды в Лос-Анджелесе мы вошли в лифт, где попутчики узнали меня. Когда мы выходили, одна молодая женщина вытащила свой сотовый, и было слышно, как она рассказывает подруге: «Это так круто! Я только что столкнулась с тем самым пилотом Салли!»
Когда она взволнованно заговорила по телефону, мы с Лорри шли прямо перед ней и не могли не оглянуться при упоминании моего имени.
Та молодая женщина решила, что Лорри – просто еще одна случайная попутчица по лифту.
– Ну, разве это не круче всего на свете – вот так запросто столкнуться с Салли? – обратилась она к Лорри.
Лорри ответила:
– Ну… дело в том, что я его жена.
Молодая женщина немного смутилась.
– О, прошу прощения! Просто история Салли так поднимает всем настроение! То, что он сделал в том рейсе, – это так впечатляет!
Лорри улыбнулась и уверила ее, что я – самый обычный мужчина и вовсе не всегда такой впечатляющий.
– Слушайте, – прибавила она, – я сегодня видела, как он разгуливает по номеру отеля в одних трусах.
Та женщина пошла дальше, продолжая разговаривать по телефону, и я догадываюсь, что она пересказала подруге весь диалог с Лорри – вместе с подробностями происходящего в нашем гостиничном номере.
Спустя недели, последовавшие за рейсом 1549, я наконец-то получил возможность прочесть некоторые газетные статьи и посмотреть часть телерепортажей. По большей части СМИ отлично справились с работой.
Закралось одно мое неверное описание в одной газетной статье, которое затем растиражировали по всему миру. В нем цитировали слова некоего «полицейского источника», который якобы сказал: «После катастрофы мистер Салленбергер сидел в здании речного вокзала в фуражке, потягивая кофе и ведя себя так, будто ничего не произошло». Один спасатель якобы говорил: «Он выглядел абсолютно безупречно. Он был похож на Дэвида Нивена в летной форме – такой невозмутимый. Его форма была как с иголочки».
Да, я был в форме, но ношение фуражки для пилотов моей компании теперь не обязательно. Этот элемент формы уже не один год как перестал быть обязательным, и я сам не фанат ношения фуражки. В действительности 15 января моя фуражка осталась дома в Калифорнии, в стенном шкафу моей спальни. Я также оспорил бы сравнение с щеголеватым Дэвидом Нивеном. На самом деле я был промокшим, помятым и немного контуженным. (Впрочем, я благодарен за сравнение с Дэвидом Нивеном особенно потому, что во время Второй мировой он служил в армии в период вторжения союзников в Нормандию.)