После рейса 1549 я стал еще больше занят и выбит из колеи. Я должен был являться в разные места, давать показания, отвечать на вопросы репортеров и ездить по стране в качестве публичного лица. В первые семь месяцев после инцидента на Гудзоне я даже не пилотировал самолеты US Airways, и все же в иные недели отсутствовал дома чаще, чем прежде – тогда, когда занимал место в кабине пилотов.
– Ты не сможешь наверстать то, что упустил в жизни дочерей, – то и дело повторяла мне Лорри. – Если будешь дожидаться следующего года, чтобы начать жить семейной жизнью, ты слишком многое упустишь. Время вспять не повернешь.
Я знаю это и стараюсь скорректировать свою жизнь.
Такой стрессовый инцидент, как рейс 1549, либо сближает супругов, либо еще больше отдаляет их. Мы с Лорри пережили обе крайности. Поначалу мы цеплялись друг за друга, как за тихую гавань во время шторма. На нас обрушился шквал внимания, и мы держались друг за друга изо всех сил.
Теперь Лорри иногда дуется на меня, когда я играю роль «Салли, общественного деятеля». Почти везде, где появляюсь, люди узнают меня и хотят пообщаться, получить автограф или вспомнить какой-то случай из своей жизни. Я стараюсь сердечно и дружески общаться с каждым, и меня искренне интересуют человеческие истории. Иногда, возвращаясь домой, я бываю измотан, опустошен и вспыльчив. Случается, что проявляю нетерпение в отношении дочерей.
– Ты неверно расставляешь приоритеты, Салли, – твердо говорит мне тогда Лорри. – Как ты любезен с незнакомыми людьми, таким же любезным ты должен быть со мной и с девочками.
Она совершенно права в этом вопросе, и мне повезло иметь супругу, которая достаточно любит меня, чтобы сказать об этом прямо.
Однажды утром, часов около восьми, через несколько месяцев после рейса 1549, мы с Лорри находились в нашем гараже, глядя из него на улицу. Кейт только что вырулила с подъездной дорожки, направляясь в школу. Было ясное, красивое утро, но мы стояли в тени внутри гаража. Мы держались за руки и смотрели, как уезжает наша дочь.
Кейт начала разворот в три приема, чтобы выехать со двора, и на мгновение остановилась, чтобы переключиться с заднего хода на газ. Она повернула голову, ее «конский хвост» покачивался, и она выглядела такой взрослой! Почти как молодая женщина лет двадцати. Это нас поразило.
В это мгновение я почувствовал, что целый водопад образов мелькает в моем сознании – как она растет и становится той сильной, уверенной в себе женщиной, которой она стала сейчас. В то утро нам словно привиделось, что она выезжала на дорогу своей собственной взрослой жизни. Стоя там, в гараже, я вспоминал, как мы с Лорри впервые повели ее в детский сад при епископальной церкви Св. Тимофея в Дэнвилле и как многие другие дети цеплялись за родителей и плакали, а Кейт просто ушла, довольная и независимая. Она попрощалась и ни разу не оглянулась.
В тот момент я также подумал о сочинении, которое Кейт писала в третьем классе. Весной 2002 года US Airways ставила на стоянку свои MD-80 и проводила переподготовку пилотов на аэробусы. Пока не закончилась моя подготовка, я не летал и получил возможность оставаться дома пару месяцев, постоянно присутствуя в жизни детей. Задание, данное Кейт осенью 2002 года, состояло в том, чтобы написать о самом счастливом времени ее жизни.
«Самым счастливым временем в моей жизни, – писала она, – было то время, когда папочка был дома». Когда я прочел эти слова, это был один из самых горьких и одновременно сладчайших моментов, он и наполнял мое сердце нежностью, и ранил его.
И вот мы тут, а наши девочки выезжают со двора, совершенно самостоятельные. Я едва успел моргнуть глазом, как все уже изменилось. Моих родителей давно нет на свете, события в жизни детей, которые я пропустил, не вернуть, и моя жизнь теперь стала иной. Лорри права. Мне необходимо каждый день помнить, насколько действительно драгоценно наше время, проведенное с дочерями.
Благополучная посадка рейса 1549 вернула пассажиров и членов экипажа в любящие объятия их семей. Всем нам был дан второй шанс. Нам были подарены новые напоминания о том, что мы любимы, и новые возможности продемонстрировать свою привязанность тем, кто нам небезразличен. На этом самолете было сто пятьдесят пять человек, которые получили возможность вернуться домой. Я никогда не должен забывать о том, что был одним из них.
XIX. Вопрос
Однажды в начале мая, спустя четыре месяца после того, как рейс 1549 совершил посадку на Гудзон, к входной двери моего дома в Дэнвилле доставили три большие картонные коробки. Внутри, хорошо сохранившиеся и аккуратно упакованные, лежали те вещи, которые я оставил в кабине самолета. Там было все, за исключением восьмидолларового сэндвича с тунцом, который я купил да так и не съел перед взлетом.