Лорри считает, что мое внимание к деталям – одно из качеств, которое делает меня хорошим пилотом. Она не раз повторяла мне: «Салли, ты многого ждешь от себя и от окружающих. Ты держишь все под контролем. Это помогает тебе как летчику. Но для мужа это не всегда хорошо. Иногда мне нужен более снисходительный спутник, а не такой перфекционист».
Знаю, что порой раздражаю Лорри. «Салли, – не раз и не два говаривала она мне, – жизнь – это не чеклист!»
Понимаю ее недовольство, но сам себя воспринимаю иначе. Я просто организованный. Я вовсе не робот.
Она утверждает, что, когда мы собираемся в отпуск, я расписываю с военной точностью все – от загрузки багажника до времени отъезда. «Это имеет смысл, когда везешь сто пятьдесят пассажиров на курорт, – говорит она мне. – Но если просто укладываешь чемоданы в машину перед семейным отпуском, это совсем необязательно».
Я возражаю: «Ты необъективна. Ты находишь то, что подтверждает твою точку зрения, и игнорируешь доказательства обратного».
Разумеется, сердцем я понимаю, что ее доводы справедливы.
В некоторых важных аспектах профессия пилота дается мне легче, чем отношения. Я умею управлять самолетом и заставлять его делать то, что мне нужно. Я могу изучить все составляющие его системы и понять, как они работают при любых обстоятельствах. Пилотирование – процесс четко определенный, предсказуемый и понятный для меня. Напротив, отношения полны неопределенности. В них очень много нюансов, и не всегда очевидно, каков должен быть верный ответ.
За двадцать лет нашего брака мы получили свою долю ухабов на дороге. В определенные моменты один из нас трудится над нашими отношениями усерднее, чем другой, и тогда их начинает потряхивать. Мы не всегда с равным старанием подходим к проблемам. И порой это создает препятствия.
Лорри описывает себя как человека «эмоционального и громогласного». Я же легко расстраиваюсь, поскольку нередко бываю утомлен разъездами. И тот факт, что я то и дело уезжаю из дома, ситуацию не улучшает. Семейные консультанты советуют супругам не ложиться в постель в состоянии гнева. Так же вредно лететь разгневанным через всю страну, оставив дома несчастную супругу.
«В моем случае пословица о том, что разлука подогревает чувства, неверна», – говорит Лорри. Она давным-давно оставила работу в PSA и с тех пор тратит бо́льшую часть своей энергии на то, чтобы быть «домашней мамой». Ей хотелось бы, чтобы муж возвращался с работы домой каждый вечер. «Мы могли бы выпить по бокалу вина, вместе поужинать, поболтать о том, как прошел день, – вздыхает она. – И мне даже не нужно ни вино, ни застолье. Я просто хочу, чтобы мой муж был дома вместе со мной». Когда я в пути, мы с ней подолгу тепло разговариваем по телефону. «Но это не то же самое, что твое присутствие здесь», – возражает она мне.
Когда дети были маленькими, в некотором смысле было еще тяжелее, потому что тогда Лорри нуждалась в моей физической помощи. Некоторое время у нас в доме было два ребенка, которым требовались подгузники и специальные автомобильные креслица, а когда я уходил в рейсы на несколько дней подряд, Лорри просто сбивалась с ног. Иногда она прощалась со мной со слезами на глазах. Как-то раз, еще во время работы в PSA, ей удалось побывать в пилотажном тренажере. «Я разбираюсь в положении закрылков, – говорила мне она. – Я способна поднять самолет с земли. А вот ты попробуй на четыре дня остаться дома с двумя ревущими малышками!» Она, конечно, шутила, но…
Теперь дети стали старше, и когда я возвращаюсь домой после четырех-пятидневного отсутствия, мое очередное вхождение в семейную жизнь не всегда проходит гладко. Я измотан сменой часовых поясов, выпадаю из круга семейных занятий. Многое проходит мимо меня. Лорри говорит, что мне порой требуется до полутора суток отдыха, прежде чем я смогу снова вносить свой вклад в наши отношения. Я нахожусь в доме, но не в состоянии снова погрузиться в нашу нормальную повседневность с прежним задором. Иногда я настолько опустошен, что не очень-то жажду заниматься домашними обязанностями.
Я действительно временами кажусь себе аутсайдером в собственной семье. Но мне нравится, что у наших дочерей такой хороший контакт с Лорри, и понимаю, почему мне труднее налаживать с ними отношения. Я все понимаю: я больший формалист, я мужчина, я старший, и меня подолгу не бывает дома.
В общении с детьми родители накапливают своего рода банковский депозит взаимодействий и воспоминаний. У Лорри гораздо больше таких моментов общения с детьми, чем у меня, так что ее банковский «счет» больше, чем мой. Конечно, мы с девочками очень любим друг друга, но я знаю, что у меня есть недостатки, над преодолением которых нужно работать.