Я подтвердил:
– Сохранять пятнадцать тысяч, Кактус пятнадцать сорок девять.
Когда мы набрали высоту в 1000 футов (около 305 м), Джефф скомандовал:
– Механизация один, пожалуйста.
Я повторил: «Механизация один», передвигая ручку управления закрылками из положения 2 в положение 1, пока Джефф опускал нос, делая наш взлет не таким крутым по мере ускорения.
Далее Джефф сказал:
– Механизацию убрать, пожалуйста, зачитать чеклист «после взлета».
Я подтвердил:
– Механизацию убрать, – убрал закрылки, подтвердил, что все пункты раздела чеклиста «после взлета» были выполнены, и объявил: – Чеклист «после взлета» выполнен.
Теперь взлетная часть этого рейса была завершена, и мы перешли к набору высоты, убрав механизацию. Она была необходима для взлета, но при наборе высоты лишь создавала ненужное торможение. Самолет находился в аэродинамически чистой конфигурации – с убранными шасси и закрылками, – и мы начали ускорение до 250 узлов (463 км в час).
Мы продолжали подъем и ускорение. Перед нами вырисовывались невероятные очертания Нью-Йорка. До этих пор все шло абсолютно так же, как обычно.
XIII. Внезапный, полный, симметричный…
Мы находились в воздухе около девяноста пяти секунд и еще не достигли высоты в 3000 футов (914,4 м), когда я увидел их.
– Птицы! – сказал я Джеффу.
Птицы были перед нами и, похоже, летели клином. Джефф заметил их на долю секунды раньше, чем я произнес это слово, но ни у одного из нас не было времени реагировать. Наш самолет двигался со скоростью в 3,83 статутных (английских) мили, то есть 316 футов (96,32 м) в секунду. Это значит, что нас и птиц разделяло расстояние длиною с футбольное поле, когда я впервые их заметил. Я едва успел моргнуть, как они уже посыпались на нас.
Там было много крупных птиц, десяток или больше, и я увидел их очертания, с крыльями, распростертыми горизонтально. Мы летели так быстро по сравнению с птицами, что казалось, будто они вообще не движутся. Я лишь увидел на миг вытянутые темные очертания их тел. Позднее я узнал, что это были канадские гуси, масса тела которых составляет от 8 до 18 фунтов (около 3,6–8 кг), размах крыльев – 6 футов (около 183 см), и, как у них заведено, они летели друг за другом со скоростью примерно 50 миль в час (80 км в час).
Окна в кабине Airbus A320 широкие, и, глядя вперед, я видел, что птицы были повсюду и заполнили весь обзор через ветровое стекло. Прямо как в фильме Альфреда Хичкока «Птицы»! Впоследствии я подумал, что мне тогда следовало пригнуться на случай, если бы ветровое стекло треснуло от столкновения с птицами, но времени на это не было.
Бортовой самописец зафиксировал мой диалог с Джеффом и звуки, слышные в кабине:
Салленбергер (3:27:10,4): Птицы!
Скайлс (3:27:11): Ого!
(3:27:11,4): Звуки глухих ударов, сопровождающиеся дребезжанием.
(3:27:12): Ах ты ж черт!
Салленбергер (3:27:13): О да!
(3:27:14): Начинается звук, похожий на ослабление шума двигателя (уменьшение тяги).
Скайлс (3:27:14): Ой-ей…
Когда птицы врезались в самолет, было такое ощущение, будто на нас обрушился сильный град. Звук был такой, как во время самой жуткой из всех гроз, какие я видывал в Техасе. Столкновения с птицами произошли во многих местах ниже уровня ветрового стекла, включая нос, крылья и двигатели. Глухие удары слышались в быстрой последовательности, почти одновременно, их разделяли доли секунды.
Позднее я узнал, что Шейла и Донна, которые сидели, пристегнувшись, на своих местах во время взлета, тоже почувствовали эти удары.
– Что это было? – спросила Шейла.
– Может быть, птица ударила, – ответила ей Донна.
За свою летную карьеру я три или четыре раза сталкивался с птицами, и на самолете ни разу не осталось даже вмятины. Мы делали отметку о столкновении в технических бортжурналах, убеждались в том, что никакая часть самолета не пострадала, и на этом все заканчивалось. Я, разумеется, давным-давно знал о таком факторе риска.
Начиная с 1990 года в FAA поступили отчеты о восьмидесяти двух тысячах столкновений с различными представителями живой природы – включая оленей, койотов, аллигаторов и хищных птиц. По приблизительным оценкам экспертов, это лишь пятая часть реального количества, ибо об огромном большинстве столкновений пилоты не сообщают официально. Исследования показывают, что около четырех процентов столкновений наносят самолету существенный ущерб. За истекшие два десятка лет столкновения с живыми организмами повлекли смерть ста восьмидесяти двух человек и разрушение ста восьмидесяти пяти самолетов, согласно данным статистики Национального центра исследований живой природы в Сандускае, штат Огайо.