Темнота стала почти осязаема, ощутима...
Вика спала, а Аркадий исследовал небеса и преисподнюю...
"Что там?.. свет или тьма?.. и стоны во тьме или смех?.. и буду ли я там видеть сны и видения?.. хотелось бы...
Вика спит и улыбается... где она?.. в каких садах бродит?..
Опять эта тоска... и эти затаившиеся мысли, которые загоняют меня в дебри бреда, сводят с ума..."
Утро было счастливым избавлением для Аркадия...
Аркадий ждал пробуждения Вики и размышлял о рае и аде, но осторожно, менее красноречиво, чем ночью...
"Каково их происхождение?.. зачем они?.. кто там?.. бог или кто-то еще, такой же одинокий, пытающийся ощутить свое величие, маскирующийся, прячущийся?..
Можно ли найти спасение в иллюзии?.. вряд ли... иллюзия не может дать удовлетворение... или может?.. чтобы на это сказал Бенедикт?..
-- Бенедикту твои мысли показались бы неприличными...
-- Ты меня напугал...
-- Извини, я не мог не вмешаться... ты хочешь заменить действительность иллюзией... и опьянением... окружить себя приятными, ласкающими образами, ясными и понятными... устроить игру теней, как в китайском театре... а жизнь - это не сон... это кошмар, драма, обрывочная, бессвязная, в которой действующие лица страдают, испытывают боль...
-- И все же есть какая-то необходимость в этих сонных видениях с их призрачными ужасами и восторгами, с их сладострастием и жестокостью... в сновидениях я испытывал нечто никогда не испытанное... душа освобождалась от оков тела, открывалось что-то скрывающееся под покровом, нечто иное... и я просыпался с изумлением и осознанием, что это иное вовсе не чуждо мне... даже необходимо... оно дополняет мое существование, волнует, соблазняет... и я живу дальше... жду продолжения сна...
-- Иногда у меня возникает ощущение, что вся эта божественная комедия разыгрывается вовсе не для нас... мы можем только догадываться, кто зрители?.. их следует считать вполне реальными, как и бога, автора и режиссера представления... мы лишь актеры на помосте, пользуемся всеми движениями страсти от шепота симпатии, до страстных стонов вожделения и воплей безумия... мы умираем, чтобы стать богами, но чувствуем себя униженными даже под покрывалом иллюзии... помню, дядя говорил, что театр вернул ему реальность, с которой еще можно жить, и при этом оставаться тем, что ты есть...
-- Не совсем понял, но думаю, что твой дядя прав... театр - это бесовское учреждение...
И снова сияющее утро, исцеляющее, спасающее странников от сновидений и ужасов ночи...
Весь день Аркадий и Вика шли, искали яхту примадонны и морского капитана...
Обо всем, что случилось с Аркадием ночью, он рассказал в плаче и причитаниях...
Прожил он эту ночь без благодати...
Аркадий долго не мог заснуть и все же заснул...
Во сне он был птицей, рыбой, деревом, камнем, богом... иногда он превращался в женщину, что само по себе достойно удивления и осуждения...
* * *
Светало...
Появился Бенедикт... он подобрал гонимые ветром цветы, заговорил:
-- Ты похож на эти поблекшие, измятые цветы... что тебе нужно?.. дождись старости и умри в своей постели без мучительной агонии, тихо погружаясь в небытие... нет, ты продолжаешь карабкаться по лестнице Иакова на небо, хочешь стать богом, автором своей комедии... а станешь повешенным с запиской под языком... или утопленником...
-- О чем ты говоришь?..
-- Преследователи не уверены, что я покойник... скитающийся покойник... и они уже близко... плывут на лодке Харона... у тебя есть мелочь?
-- Нет...
-- Я останусь в твоей конуре, если ты не против...
-- Оставайся...
-- Как Вика?.. переживает?..
-- Спит... приходит в себя...
-- Не говори ей, кто я... буду сидеть на скамье зрителей... что мне остается?.. наблюдать, размышлять и делать выводы...
* * *
Аркадий уснул... тут же и проснулся, почувствовав слабость, головокружение и удушье...
"Такое уже было со мной... - размышлял Аркадий. - Я лежал и пытался вспомнить сон, потом сбросил с себя одежду... было жарко... я как будто лежал на углях, тлеющих под пеплом... лежал, выставив свой срам, думал о Вике...
Не знаю, стоит ли вспоминать об этом... лучше забыть..."
Аркадий вообразил себе все это, потом нечто иное и оказался в городе...
На том месте, где был театр, зиял провал...
Вокруг провала толпились люди... они внимали ораторам, которые сменяли друг друга на подмостках...
Был среди них и Бенедикт...
Аркадий бродил в толпе...
Он был похож на иностранца...
Он наблюдал, размышлял и делал выводы...
После изгнания из театра примадонны такое повторялось всякую ночь...
Утром провал исчезал, и снова возникало здание театра...
Говорили, что за всем этим стоял Хромой бес, которого иногда видели на книжном развале... он рылся в книгах, что-то искал...
Время было смутное... город кишел бесами и пророками...
Говорили, что одно время Хромой бес был мужем Клариссы, потом переметнулся к Кассандре, отравленный ее голосом и красотой...
Кассандра открыла бесу глаза... он вспомнил детство, забытые сны...
У всех свое кладбище...
День Аркадий провел в сквере... около полуночи он вернулся на площадь...
На месте театра опять зиял провал...
Бенедикт шел вокруг провала и пел...
Скорбное песнопение Бенедикта трогал людей как прикосновение бога...
Испуганные, трепещущие горожане слушали и смотрели на поднимающийся из провала свет и чертоги...
Аркадий очнулся...
-- Не смотри на меня так... - сказал Бенедикт. - Это был сон... я тут не при чем...
"Опять он исчез... остается неясным, куда он исчезает?.. что это была за сила, позволившая ему освободить горожан от кошмара и мнимой действительности... - размышлял Аркадий. - Этот сон я уже видел... мне было 13 лет... я уже жил в доме дяди и боязливо защищал достоверность своих снов... и противился их разрастанию... сны заглядывали в будущее, пробуждали томительные предчувствия... но будущее неожиданно обрывалось, открывался провал, пугающая пустота, холодный сумрак... я падал туда, падал, падал..."
Размышления Аркадия прервались... и снова возобновились...
"Как сейчас помню эти сны детства... в небе кружили самолеты странной формы... они бомбили город... земля трескалась и из трещин выплескивалась лава... здания падали, рушилось... глаза невольно наполнялись слезами, а волосы вставали дыбом...
Я падал на землю и ждал взрыва... жуткое чувство..."
Аркадий обернулся...
Ему показалось, что кто-то окликнул его по имени...
Поодаль стояла женщина... ей было около 27 лет, высокая, стройная, лицо бледное, тонко очерченное, волосы рыжие... они завивались как у цветка гиацинта...
Он пытался вспомнить, где уже видел женщину...
"Не мог я ее нигде видеть... она мираж, иллюзия...
На женщине было узкое черное платье до пят... в руке роза... в позе красота, величие, пафос...
Все заслуживало доверие... сцена, вещи... все подлинное...
Роза была в роли Иокасты, матери Эдипа, которая после смерти Лая, стала женой сына и повесилась...
Роза вызывала у Аркадия чувство изумления, ужаса и преклонения...
Роза уже была примадонной, увидев которую на сцене, Бенедикт сжег все свои плачи и стал писать гимны... торжественные, ликующие...
Бенедикт говорил, что между великой примадонной и Розой, ее призраком, была некая невидимая связь... обе они претендовали на то достоинство и особое положение, которое гении занимают в толпе... они делают понятным существование и оправдывают его...
Роль в пьесе у примадонны и Розы была одна на двоих... они сменяли одна другую, творили иллюзию...
Жизнь нуждается в иллюзиях, чтобы быть выносимой...
В иллюзиях мы находим спасение и освобождение от страхов...