-- Ты помнишь своего отца?..
-- Нет...
-- У тебя их было три: утопленник, бог и я... ты родилась на птичьем острове... я принимал роды...
-- Что за бред вы несете?..
-- Спроси свою мать...
-- Она умерла...
-- Прими слова сожаления и сочувствия... я любил твою мать... прошу тебя, дай мне свой адрес...
-- Зачем?..
-- У меня есть письма твоей матери...
-- Разумеется, я дам вам адрес... - Роза с любопытством и доброжелательно глянула на Аркадия. - Пишите адрес и приходите, но не раньше субботы...
-- Приду, если не умру...
-- На вас это не похоже... приходите живым... в доме, где я живу, одни мертвецы..."
"В субботу я был на отпевании дяди, следил за взмахами кадила в руке дьякона и пытался понять что-нибудь из того, что он читал из книги...
Дядя был писателем... он писал книги... занимался он и переводами, впрочем, не очень удачно... отмечалась смелость и вольность его переводов... иной раз он вычитывал из текста слишком много... он жил книгами и в книгах... проводил с ними дни и ночи... и писал он не от себя, но от книг... его отличала риторическая изысканность, которая вовсе не подавляла сердечного чувства...
Тетя говорила, что он гений... может быть... умолчу, что я думал о нем...
Потом была встреча с Розой...
Я принес ей письма Вики и Бенедикта...
В письмах Вики было много драматизма...
Письма Бенедикта оказались пожелтевшей от времени бумагой... чернила выцвели...
Бенедикт увлекался философией и историей... обращался он и к созерцанию, видел образы вещей и событий, которые сами по себе являются пророчествами, исполненными или ждущими исполнения...
Мне он предсказал смерть во сне... обрадовал...
Ночью другого дня мне пришлось бежать из города... уже в который раз... и как говорили, при довольно романтичных обстоятельствах...
Кто-то видел меня с женщиной, но это ложь...
Своей речью на похоронах дяди я нарушил некие существующие договоренности, которые казались мне неуместными... я прорвал завесу молчания, и таящееся за ней факты стали просачиваться наружу, что способствовало падению репутации известных в городе людей... в том числе и мэра...
На меня устроили настоящую охоту... я скрывался... несколько дней я провел в руинах женского монастыря...
Не помню, как я очутился на птичьем острове...
Вот, стою, осматриваюсь... любуюсь морем и небом... этой зияющей бездной молчания... впрочем, иногда мне удавалось подслушать шепот этой бездны...
Слова, которые я услышал, лежат в основе всего...
Люди слышат этот шепот, когда умирают и совершают восхождение на небо по лестнице Иакова...
Днем я блуждал по острову, пытался найти бога и могилу утопленника, отца Розы...
Бедная Роза, она еще жива... ее забыли... для актрисы это ужасно...
Я еще могу ее разглядеть в этом тумане, который стеной надвигается на остров... и тех немногих людей, ради которых она пела плачи...
В этом она видела необходимость продлевать свое существование, уже почти исчерпанное до дна...
Талант Розы был случайным, порывистым и быстро истощился... однако кое-что ей удалось совершить на сцене в приступе вдохновения...
В этом мы с Розой похожи, правда, во мне гений так и не проснулся...
Иногда мне грезится сходство с ней... что-то есть... какое-то смутное подобие...
Мне вспомнились некоторые подробности родов... Роза не расплакалась, рассмеялась, увидев меня...
Я тонул в воспоминаниях...
Появление Бенедикта спасло меня...
Вполне возможно, что это самообман... мне хочется быть и утопленником, могилу которого я так и не нашел, и самим собой, и богом..."
"Ночью я оказался на лестнице Иакова, в этом неизбежном шествии, полуживой, с искаженным судорогой лицом... иду, дрожащими пальцами ощупывая пустоту, вздыхаю, сомневаюсь, шепчу:
"Боже, Ты однажды сотворил чудо, прошу, не дай мне упасть..."
Иду и вижу внизу террасу, пруд, затянутый ряской, превратившийся в болото, и ржавую инвалидную коляску на надувных шинах...
Я ищу взглядом примадонну... и не вижу ее...
Кто-то окликает меня... я поднимаю голову и вижу чертоги... кто призвал меня сюда?.. и кто меня обнимает?.. Роза?.. сомневаюсь...
Роза, это ты?..
Слышу смех Бенедикта... он не один, с женами...
Вокруг тьма... мрачные области ада... лишь проблески света...
Я теряюсь в этой кажущейся реальности объятий и обольщений, пустых и бесполезных, беспутных...
-- Вы не жизнь, вы смерть... - говорю я, пытаюсь оттолкнуть женщин от себя...
Бенедикт и женщины исчезли...
"Кажется, мне удалось остаться таким же, каким я был..." - подумал я, ощупывая себя...
На мне был плащ монаха...
Да и я ли это был?.. вопрос...
Был я вверху и спустился вниз...
Не присвоил меня искуситель..."
"Светало...
Надо мной цвели небеса в своем утреннем великолепии...
Вокруг вода, песок и птицы...
Птицы не ходили, они шествовали...
Уже не раз изумленный, я стоял и смотрел на эти иссеченные скалы, потом перевел взгляд на остов барки, который напоминал скелет некоего морского животного...
Обогнув груду камней, я наткнулся на утопленников...
Они были похожи на рыб, выброшенных на берег...
К одним море было безразлично, других омывало, готовило к смерти...
Я увидел среди утопленников Вику, полную прелести... она соединяла в себе грацию, красоту и слабость... кожа ее то золотилась, то серебрилась, то становилась кровавой, бледнела, снова вспыхивала...
Вика встала и прошла мимо, рыдая... за ней потянулись другие...
Шествие утопленников длилось, длилось...
В какую дверь мне постучать, чтобы уйти с ними?..
Дверей много и все заперты для живых..."
"Снова серое утро...
Прибой исполнял какую-то унылую мелодию...
Птицы прихорашивались...
И весь остров приходил в себя после ночного землетрясения...
Я запел плач...
Обычно это случалось, когда я чувствовал себя не совсем уютно в собственном обществе...
И тогда это произошло...
Мне явилась Роза... на вид ей было 27 лет...
Я окликнул ее...
Она обернулась... она была напугана, в смятении... она не понимала, как очутилась на этом птичьем острове..."
Ночью было холодно...
Роза и Аркадий лежали в расселине, обнявшись, чтобы согреться...
Аркадий рассказывал Розе о себе...
Как и дядя, Аркадий был писателем... он писал романы, но сочинял он и плачи, как дополнения к романам...
Плачи были великолепные и не очень...
Аркадий умолк...
Прибой исполнял что-то невнятное... чайки были солистами...
Аркадий заснул...
Проснулся он от рыданий Розы... она ломала руки, убивалась... и где убивалась?.. на могиле отца...
Она нашла могилу отца... и пещеру, в которой родилась...
Аркадий не пытался утешить Розу... он вспомнил, как Вика искала утопленника, рылась в песке, в водорослях...
Море раскопало могилу и унесло труп ее мужа...
Роза успокоилась... рассказала Аркадию о своем браке, в котором оставалась девой...
Сон велел ей сначала получить прощение у отца, но море встало между ними...
Роза любила отца... он являлся ей во сне... один в трех лицах...
Роза не раз просила мать рассказать ей об отце...
В своих описаниях мужа Вика сгущала краски, доводила все до абсурда, смешивая подлинное с вымыслом...
Вика не скрывала недостатки и пристрастия мужа, но о том, как они очутилась на острове, говорила невнятно, заставляла догадываться...
-- Кассандра сказала, что отец бежал, опасаясь ареста...
-- Бежал...
-- Так он жив или умер?..
-- Он как бы умер... впрочем, как и я...
Вика умолкла...
Вика вспомнила сон... Она спала на песке... был прилив... утопленник выполз из песка, подполз к ее ногам и ужалил в пяту... она вскрикнула и проснулась наполовину в воде...