" Из дома дяди меня выжил и т етк а и ее брат ... он жил в горах, принимал роды и обмывал покойников... иногда наведывался к сестре...
Т етка задал а с ь целью сделать из меня шлюху, а ее брат хотел видеть во мне монахиню ...
Тетка жила с братом, как с мужем...
Они умерли в один день, задохнулись от страсти и угарного газа ... "
У Розы, как и у тетки, было шесть или семь мужей...
Первый муж Розы кем только не был... он был и солдатом, и учителем в школе... побывал он и в тюрьме, но не долго... он соблазнил свою ученицу и стал ее мужем... они обвенчались в тюремной церкви... беременность Розы оказалась хитростью, чтобы добиться освобождения мужа...
Ипполит, так звали ее мужа, умер в песках от усталости и зноя в роли монаха...
На кладбище Роза ломала руки и кричала, возбуждая ужас у ворон, и жалость у могильщиков...
Ночь она провела на кладбище...
О втором муже Розы известны лишь самые общие сведения... он был необрезанным евреем... он исчез во время войны с собаками... тело его искали, но не нашли... в зарослях татарской жимолости, напоминающих лабиринт, нашли его сандалии...
Третий муж Розы был писателем... его звали Ираклий...
Аркадий столкнулся с ним на прогулке в сквере... одет он был просто... в его лице, во всей его фигуре и движениях Аркадий заметил утонченность и благородство...
Аркадий заговорил, представился, смутился, умолк...
Аркадий провел с писателем остаток дня и целую ночь...
Писатель посвятил Аркадия в свои обстоятельства...
Роза изменяла ему... он рассказал Аркадию не только о своих несчастьях и страданиях, но и о своих слабостях... о самых позорных, хотя он и имел отвращение к пороку...
-- Я не заметил, как очутился в пропасти, куда увлекла меня страсть к женщинам и их игры... - сказал писатель и умолк...
Мужей Роза не искала, полагала, что они сами ее найдут, позаботятся и возьмут все расходы на себя... но, увы... ей пришлось хитро и даже грубо отделаться от четвертого мужа...
С пятым мужем Роза соблюдала верность... он обладал какой-то неодолимой притягательностью, ослепляющей и опьяняющей, которая не зависела от его внешности, хотя он не обделен был и красотой...
Отрезвление наступало, когда он исчезал...
Роза искала его... зачем?.. чтобы покарать?..
Нет, вовсе нет, чтобы снова стать его рабыней... лишь бы быть подле него, видеть его, служить ему и считать себя уже вознагражденной...
Шестой муж Розы был человеком загадочным... да и был ли он?.. он изменил Розе в первую же брачную ночь... посреди ночи он встал и ушел... он шел за луной и заблудился в зарослях татарской жимолости...
Аркадий нашел его ближе к полудню...
-- Что с ним?.. он болен?.. - спросила Роза...
-- Он спит... - сказал Аркадий...
-- Он открыл глаза... он проснулся?..
-- Нет еще...
-- Это надолго?..
-- Это лунатизм... ночь он провел с луной...
-- Ты смеешься?..
-- Вовсе нет... небольшое лихорадочное состояние, которое не будет иметь последствий... впрочем, спать можно везде, но лучше в своей постели...
-- Он что-то говорит... это похоже на бред... я ничего не понимаю... что он говорит?..
-- Такое бывает с лунатиками... ну, вот... кажется, умолк...
-- Нет, снова заговорил... ты что-нибудь понимаешь?..
-- Нет...
-- Он смеется... теперь рыдает... опять смеется... теперь говорит на каком-то варварском языке... не сошел ли он с ума?..
-- Нет, он спит и, наверное, видит странный сон...
-- С тобой такое бывало?..
-- Нет... не помню...
-- Он что-то говорит, но так тихо... не разобрать... теперь ты смеешься... что он сказал?..
-- Я в смущении... позволь мне это опустить...
-- Он двигается... и как-то странно... нелепо... у него начались конвульсии?..
-- Нет, это не конвульсии...
-- А что?.. рот приоткрылся... мне кажется, он задыхается... он умирает?..
-- Нет, нет... что ты... такое иногда бывает во сне... состояние чрезмерной чувственности... поллюции...
-- Конвульсии прекратились... кажется, он успокоился, заснул... или нет?..
-- Спит как убитый...
-- Боже, как я устала...
-- Почему бы тебе не прилечь...
-- Здесь?.. с ним?.. ты смеешься?..
-- Вовсе нет...
-- Аркадий, ты философ или поэт?..
-- Какая разница, кто я...
-- Ну да, конечно, ты просто человек... и как у каждого человека у тебя свои маленькие радости и несчастья... смотри, смотри, он открыл глаза и что-то говорит... умолк...
-- Он слушает тебя...
-- Тогда продолжим... на чем я остановилась?.. я не помню... подожди, я сказала, что ты, наверное, философ, а ты сказал, какая разница...
-- Да, я так сказал... все так запутано... впечатления так обманчивы... постоянно нужно чего-то опасаться, быть осмотрительным...
-- Сочувствую тебе...
-- Ты сочувствуешь мне?..
-- Смотри, смотри, он смеется... и ты смеешься...
-- Нет, что ты... честное слово, я не смеюсь, хотя мне смешно... позволь мне обнять тебя...
-- Это лишнее... но мы отклонились от темы...
-- Ты как всегда права...
-- Он все еще спит...
-- Спит... о чем ты задумалась?..
-- О последствиях лунатизма... это опасно?..
-- Все зависит от ситуации...
-- Ты что-то не договариваешь... и это пугает меня... что если его сон окажется продолжительным... или станет повторяться... смотри, он закрыл глаза... и опять у него начались судорожные подергивания...
-- Я уже говорил... это поллюции... возможно, он услышал твой голос...
-- Мой голос привел его в возбуждение?..
-- Ты ему снишься...
-- Смотри, смотри, он поет, плачет, вздыхает... вздохи душат его... он снова поет, теперь что-то говорил... голос прерывается... ничего не понимаю... он как будто находится на сцене... играет в какой-то трагедии... или комедии... уже смеется как ребенок... я помню эту пьесу, полную патетики, яркую и даже грубую... тираж ее конфисковали... пострадали и автор, и издатель... кажется, Бенедикт был ее автором... или ты?.. сочувствую тебе... ты испытал все ужасы суда и следствия...
-- Да... и все забыл... нет, не все... память постепенно возвращается... помню плачи одного узника... иначе их нельзя назвать... обычно он исполнял их в сумерках... однажды он запел ночью... всю ночь пел... утром его нашли в петле с запиской под языком... смутное было время... любой выбор оказывался наихудшим... и вообще, жизнь бессмысленна и беспощадна...
"Однако для меня смерть певца оказалась спасением... позволила мне бежать... - вспоминал Аркадий...
Предприятие это в какой-то мере оказалось авантюристическим, отчасти романтическим, но прежде всего драматическим и даже трагическим...
Несколько дней я шел в толпе беженцев... был свидетелем поступков героических и подлых... вынужден был общаться и с пророками, и с людьми ничтожными и лживыми... впрочем, я, может быть, несколько преувеличиваю...
Были среди беженцев и просто несчастные люди...
В этом исходе я ничего не приобрел, но многое потерял, прежде всего, иллюзии..."
Появился Бенедикт, заговорил:
-- Опять ты об иллюзиях...
-- О чем же еще говорить... мы спим и видим сны, постепенно превращающиеся в кошмары...
-- Кстати, как ты оказался на острове?.. - спросил Бенедикт...
-- А ты?..