Мальчики получали их любовь с момента рождения, и долгих десять лет только они были на первом месте. Но теперь, когда появился тот, кого они так обделяли своим вниманием, просто взяли и вычеркнули из своей жизни, и кто так обижен судьбой…
Только ему они обязаны больше других. Андре и Стэн должны понять. А если будут задавать вопросы, им объяснят, что существует очередь и кто в ней стоит самым первым.
В отличие от сыновей, родители не терзались вопросами, лишние мысли гнали прочь и чаще, чем прежде, стали приходить к Обрыву, месту, где рельсы должны идеально вписаться в колею – и все сомнения будут повержены.
Они не сомневались.
Время ожидания тянулось долго. А Плато гудело от нетерпения и предвкушения. И хотя люди занимали на этом острове жизни совсем немного места, напряжение чувствовалось буквально в воздухе. Город стал подвержен этой «болезни» и вслед за семейством Девайвов перестал спать спокойно. Раньше, год и даже месяц назад, подготовка к Событию казалась забавой, милой, безвинной причудой, за которой следили только потому, что никто толком не верил в успех предприятия, а иные ожидали неудачу…
Но однажды в очередной раз в Город вернулся Генри, тот самый изгой, что вёл Подготовку и окончательно превратился в лесовика. Его визит не был сенсацией, поскольку раз в три-четыре месяца он обязательно появлялся на горизонте, но тут человека не узнали даже те, кто тесно работал с ним все эти годы, ездил на юг и считал чудика если не другом, то коллегой и настоящим работягой уж точно…
Генри был бодр, весел, подстрижен, борода приведена в порядок, одежда чиста.
Улыбка и восторг – так можно было описать его состояние.
И ладно бы это случилось по причине минутной слабости, ностальгии или очередного помешательства. Нет…
Радостное и великое событие, как он выразился, произошло наконец. Они увидели рельсы, и прямая финишная черта замаячила где-то вдали. Очевидцы судачили, что, когда он говорил со Старейшиной, голос его дрожал, а потом они долго обнимались и Генри рыдал на плече у друга.
В тот же день новость узнали все и долго шептались по углам, что не видели Генри таким с того дня, как Город был освоен и дела налажены…
Через неделю новость о рельсах подтвердила другая сторона, и обратно на юг Девайв отправился не один. Почти все главенствующие над жизнью Плато бросили свои городские дела и поехали на встречу с чудом. Старейшина тоже был с ними, и такой весёлой и вдохновляющей поездки не припомнит ни один из них… Только если дело было до Обвала…
После этого Город и загудел. Новость удивительна, но настолько скупа на подробности, краски и сроки, что горожанам приходилось включать все свои потаённые ресурсы, внутренние компасы, радары чувств и фантазию, чтобы получилось хоть как-то сформулировать своё видение и не опозориться перед соседями.
Говорили все, говорили много и долго и пребывали в нетерпении…
Но одно дело говорить, и совсем другое – делать.
Так было у ребят, что висели над пропастью. В отличие от жителей Плато, они больше работали и были скупы на слова. Лишний вздох, взгляд в сторону, слово, лишнее движение тормозили стройку, а Плато почти рядом, каждый день туман всё реже и реже прятал его в пелене, и обратный отсчёт готовых секций был настолько близок к нулю, как никогда раньше…
Прошло ещё около месяца.
Впервые сверкающие рельсы коснулись земли обоих Плато, и рабочие приветствовали совершенно чужих для них людей, но настолько желанных объятий они не помнили за всю свою жизнь.
Это было торжество! Без фанфар, салюта и оркестра, но многим подумалось, что вот эта самая первая встреча намного желанней и душевней всех тех, что будут у них позже.
День Встречи произошёл. И пусть он запланирован не на сегодня, подлинное и живое уже состоялось, и нужно ли другое? Похожие мысли пришли в голову многим, но высказать свои соображения они не решились, поскольку обиды не миновать.
И тех, кого скрывает пропасть, да и Генри с Гердой не поняли ли бы…
Ох, сколько было вопросов и эмоций, рукопожатий и гостеприимства. Но вначале ребята настолько устали, что не могли толком говорить, лишь бесконечно благодарили, улыбались и оглядывались по сторонам. Их отвели в посёлок, накормили, дали возможность помыться, переодели и предложили отдохнуть.
Спали они долго. А потом рассказывали и объясняли, отвечали на бесконечные вопросы, знакомили со своим миром и постепенно познавали новый. Эти парни были скромными, терпеливыми людьми, но уж больно немногословными. Могли ответить на любой вопрос, но описать, живописать и «препарировать», как того хотелось Старейшине, они не могли.