– Ну, сволочь…
В другой раз его здорово ударили в спину, и он покатился кувырком. И схватили бы и сделали, что захотят, только нападавший тоже не рассчитал силы, ударил и упал вслед. Первым вскочил Дэнни и сделал свою последнюю попытку.
Вокруг сгущался лес. Становилось темнее, кроны тяжелели, нависали своими угрюмыми главами над самой землей, и ровная земля тоже изменила себе. Теперь парень бежал то вверх, то вниз, чередуя глубокие ямы с возвышенностями. Всё круче и круче становились бугры, и наконец перед огромным старым деревом он понял, что больше не может. Остановился, упал, подполз к стволу и привалился к нему. Глаза его почти не видели, дыхание не восстановится ещё долго… А его преследователи…
Да вот же они. Злые, потные, краснолицые. Нет, устали тоже, еле стоят. Но твёрже. Конечно, это же их земля, они тут всё знают.
– Поднимайся.
– Я не могу. Хочу просить прощения, если как-то обидел…
– Поздно уже. Ты должен получить свой урок.
– Но я всё понял. Мы так долго бежали. Вы злитесь, я понял, простите меня… Не надо меня бить.
– Встань в тот проём.
Дэнни посмотрел туда, куда указывал Андре.
– Там дыра. Что это за место? Оно страшное.
– Место наше. Тут нам спокойно. Помнишь, я говорил про пять лесов и пять деревьев? Это место здесь, – раздался голос Стэна.
– Хватит болтать. Подними его.
Даже бег не смог вытравить злобу из голоса Андре.
Младший брат подошёл на нетвёрдых ногах, легко поднял Дэнни за руки и оттащил к дыре в корнях гигантов.
– Встань твёрже на ноги и просто потерпи.
– Отойди… И не болтай с ним.
– Мне так жаль. Я правда не хотел. Давай станем друзьями. Я очень хороший друг.
– Заткнись. Ях-х, – со всей силы он вмазал мальчишке пощёчину.
У того дёрнулась голова, в глазах потемнело.
Тогда Андре ударил ещё и ещё. Последний раз кулаком в шею.
– Смотри, как схватился, – указал он брату на руки своей жертвы, намертво сжавшие корни. – Сильный, значит. Бить не будешь?
– Нет… Заканчивал бы ты.
– Да только начал. О чём ты? Маму он свою любит, слышал? Работа у него есть. А вот это не хочешь?
Со всей силы он ударил в живот Дэнни, ещё два раза в грудь, ногой в пах. Мальчик вскрикнул, сжал ноги и обмяк. Но руки так и не отпустил…
– Маму он свою любит. А я ненавижу, слышишь ты, тварь! Работы у меня нет и не учёный я, чтоб тебя!.. Дом у нас ужасный, родителей ненавижу, люди нас прогнали и унизили. А у тебя, значит, всё хорошо?! Хвалиться пришёл?.. Я тебя научу, как не надо. Умным станешь, слышишь? И без всяких книг!..
Он кричал Дэнни прямо в лицо, хотя и не было понятно, слышит его парень или нет.
– Бей его по рукам, пусть отцепится.
– Не буду я.
– Нет, будешь! – заорал что есть силы Андре. – А то изобью, как его. Понял?
– Да, да… понял. Сейчас, – заспешил испуганно Стэн. – Только ветку найду.
– Для чего?
– Чтобы бить.
– Руками бей. Кулаки тебе для чего?
Стэн съёжился, но подошёл к безмолвному Дэнни и стал тихонько бить по его ладоням.
Результата не было. Тогда под напором дышащего ему в затылок брата его удары стали сильнее и сильнее.
Слёзы текли по щекам младшего, но он бил. Наконец руки Дэнни ослабли, и он почти ввалился в Древо.
– Отойди. Дальше я сам.
Стэн упал на пятую точку и отполз подальше.
Ногой он ударил Дэнни в грудь, да так, что тот влетел внутрь и исчез в темноте. Раздался удар, негромкий стон и хныканье.
– Как маленький… Ничего, отлежится, очнётся и будет как новенький. Я прав?
– Д-да, – чуть слышно ответил брат.
Они ещё какое-то время не уходили оттуда. Отлежались, отдышались, пришли в себя.
– Прости, – услышал Стэн голос Андре, – я на тебя накричал. Не надо было. Ты же брат мне… Нам пора… Он?.. С ним ничего не будет. Проснётся и кое-что, наверное, поймёт. Я очень старался вбить это ему в голову.
Стэн кивнул, но с такой печалью посмотрел на Древо, что старшему брату стало не по себе. Стоны давно стихли, и ни одного звука изнутри больше не доносилось.
Утро следующего дня принесло немало забот. Все приготовления были завершены накануне, и только кухня была в пару и жаре ещё затемно. Надо было успеть приготовить всё то, что умели и научились делать женщины с Плато с момента вынужденного «заточения», и постараться удивить изысканностью кушаний. Сделать это было не так просто, но Герда обещала себе, что обязательно хоть один раз приведёт всех в замешательство, за которым последует вкусовое восхищение.
Генри не лез в дела супруги. Оставив всех отдыхать и никого не тревожа, он совершил последний обход, не торопясь осматривая дело рук своих – не так критично, как всегда, а больше исходя из старой доброй привычки.