Напрасно хозяин делал о нем запросы, распекал немногих верных своих соратников-реформистов, число которых таяло буквально на глазах. Они только разводили руками, расписываясь в собственном бессилии.
…Очередной наш разговор с Радимовым произошел после моего возвращения из ЭПД, где я провел прекрасную ночь, отменно отоспавшись.
— Где ты был? — начал он. — Тебя всюду искали! В филармонии мне сказали, что ты дома, дома, что ты в филармонии…
— Я ночевал в ЭПД, — прервал я.
— Расшифруйте, пожалуйста, — вежливо вмешался Эрудит.
— Будто не знаете! — нервно сказал Радимов.
— Экспериментальный публичный дом, с десятью отделениями и шестнадцатью филиалами, в настоящее время основной источник валютных поступлений в казну, — сказал я. — Благодаря чему было закуплено оборудование для контроля над телефонными переговорами руководителя государства.
— Ого! — искренне восхитился Эрудит. — Ваш бывший шофер, теперешний руководитель хора и оркестра, чьего приезда мы с нетерпением ждем в нашей столице, растет не по дням, а по минутам. Но я теперь сам все вспомнил. Извините, что перебил. Можете продолжать вашу беседу.
— Спасибо! — сказал хозяин. — Извини, Паша, но теперь мне придется просить у тебя прощения. Но как еще я смогу побеседовать с человеком, отвечающим за анонимность моих частных телефонных разговоров? Теперь видишь, куда я попал! И тоже жду с нетерпением твоего приезда к нам. И все еще надеюсь, что заберешь меня отсюда…
— Если на это будет соответствующее решение, — сказал Эрудит. — Но для чего вам уезжать, дорогой Андрей Андреевич, если мы уже присмотрели участок для вашей будущей дачи, где вы сможете разводить ваши любимые георгины? А в вашем любимом Краю нам будет нелегко обеспечивать вашу безопасность из-за отдаленности. Только здесь, под боком, мы сможем установить соответствующий присмотр.
— Только не бросай трубку, Паша! — взмолился Радимов. — Мне еще хочется кое о чем спросить столь общительного человека, которого никто мне до сих пор не представил…
— Спрашивайте, — вежливо сказал Эрудит. — Если инструкция мне позволит, я отвечу на любой вопрос, кроме провокационных.
— Так будьте так добры, если это не составляет государственной тайны, скажите на милость! — чуть не запел хозяин. — Вы получили свой орден «За выдающиеся заслуги в деле безопасности государства»?
— Ей-богу, даже странно от вас такое слышать, Андрей Андреевич! — в тон ему отвечал Эрудит. — Какая тут может быть тайна? Даже Павел Сергеевич как успешно подавивший феминистский мятеж вполне может быть в этом осведомлен! Вы же сами изволили пожать мне руку, когда вручали орден! В числе других наших товарищей.
— Что-то не помню… — пробормотал Радимов.
— Может, вспомните, как после торжественного банкета я вас самолично препроводил домой и сдал вашей уважаемой супруге? — сочувственно спросил Эрудит. — Тогда у нее и спросите! Как, кстати, ее здоровье? Учитывая ее несомненные заслуги, мы могли бы поместить на полгодика в наш госпиталь, где она сможет отдохнуть и подлечиться. У нас появились закупленные — Павел Сергеевич правильно говорит об источниках финансирования — новейшие установки искусственной почки, предстательной железы, прямой и слепой кишки. Всего уже не припомню, но нет пока установки искусственной матки. Еще не разработали… Теперь по поводу нашего с вами желанного знакомства, Андрей Андреевич. Меня, как бойца невидимого фронта, не знали также ваши предшественники. Что, увы, является малоприятной издержкой моей профессии. Ведь со сколькими славными людьми, включая вас, я с удовольствием завел бы знакомство и дружбу семьями! Рыбалка там, собирание марок… Хотя у вас иное хобби, чуть не забыл, довольно оригинальное для такого выдающегося государственного деятеля, каковым вы, без сомнения, являетесь… Но потом вы, как правило, уходите в небытие или — того хуже — в отставку по здоровью со всех занимаемых постов, и мне приходится снова привыкать и приноравливаться к новому лидеру, оставаясь, таким образом, незасвеченным, что вполне могло бы произойти, если бы я позволил себе поддаться обычным человеческим слабостям.
— Теперь видишь, Паша, куда я попал? — спросил Радимов. — А ты меня не остановил!
— Что же это вы, Павел Сергеевич? — спросил Эрудит. — Такого человека отпустили одного в нашу банку с пауками. При всей его доверчивости и бескорыстии. Но реформы нужны, кто спорит. Но на этом я хотел бы закончить наш с вами разговор. Если понадобятся разве что консультации, разъяснения или уточнения…