— Но они там и так погибнут! — сказал он. — Я слышал про этот горный лагерь, но у нас говорили о нем совсем по-другому… Мы должны туда ехать сию минуту!
Я предложил сесть ему в мою машину. Он коротко взглянул и согласился. Думаю, он понял, что надо мной довлеет вина за тот случай, когда я выбросил его ночью из его «Волги».
34
В крайцентр мы приехали уже утром. Отец Никодим вошел в наш кафедральный собор, о чем-то договорился с церковным сторожем, потом со звонарем, и полез с ним на звонницу.
Ударили колокола. Люди останавливались, узнавали меня, спрашивали, в чем дело.
— А разве ничего не случилось? — отвечал я. — Разве не наши дети в плену у фанатичек, грозящих их уничтожить?
Стала собираться толпа. В основном мужчины. Среди них, судя по репликам, были отцы тех, кого удерживали в горах силой. Они угрюмо смотрели на меня и отца Никодима.
— Не надо никакого оружия! — сказал он. — Позовите своих жен. Пусть принесут сюда теплые вещи, одеяла и еду. Соберите своих родственников и знакомых, всех, кто готов рискнуть своей жизнью ради спасения ваших детей. Я пойду впереди, Павел Сергеевич сзади. Пойдем туда, к ним, и скажем, что хотим быть вместе с нашими гибнущими детьми. У нас нет оружия, мы желаем к ним присоединиться. Остальное я беру на себя!
Потом говорил я. Мы стояли с ним рядом на паперти собора и были видны и слышны всей площади, которая заполнялась.
— Разбейтесь на сотни! — сказал я. — Только быстро. Вы же слышали, что завтра ударят морозы. И выберите командиров. Даю на это полчаса. Пока придут женщины с продовольствием и одеждой, пока соберутся все желающие, кому не безразлична судьба будущего нашего Края… — Я посмотрел на часы. — Через полтора часа мы должны будем пойти к ним! Там опасно, знаете это сами, но ждать больше нельзя.
Собрались на удивление быстро. Впереди пошел отец Никодим, опираясь на посох, следом женщины со своими набитыми сумками, дальше шли мужчины с пустыми руками. На что мы надеялись, зная, с кем имеем дело? Скорее, на случай. И на известность отца Никодима.
Первые милицейские посты остановили нас в километре от постов инсургентов. Я и отец Никодим объяснили, в чем дело и чего мы хотим. Хорошо, что дежурил полковник Анатольев, тот самый, что вызволил меня из отделения, будучи почитателем моего таланта.
— Они там озверели! — покачал он головой. — Слышен плач, кое-кто пытался бежать… По-моему, они собираются прорваться. Оружие у них есть. Думаете, у них только хлысты? Здесь в горах бандиты, которые к ним присоединились. Вряд ли вам поверят.
— Может, нам инсценировать, как мы к ним прорываемся через милицейские кордоны? — спросил я. — Поднимем шум, сомнем вас, будем орать, немного постреляете…
— А чего! — загалдели женщины. — И покричим, повизжим, сколько надо! Что нас к детям не пускаете! Вы встаньте цепью, сделайте вид…
Полковник Анатольев не успел даже подумать, а они закричали, завизжали, размахивая своими кошелками, так что в пылу сбили с него фуражку…
Я взглянул в сторону их постов. И точно. Мелькнул отблеск бинокля. Увидели.
— Давайте, бабоньки, побольше реализма! — закричал я.
— Ведь следят за нами! А надо, чтоб поверили.
Слава Богу, нашлись две-три профессиональные кликуши. Думаю, горное эхо донесло их визг куда надо. У меня, во всяком случае, заложило в ушах. Милиционеры пару раз пальнули в сторону кустов и вверх.
— Убедительней! — кричал я, носясь между наступающими. — Мужики, не вижу драки! Драку давай.
Мелькали кулаки, слышался мат. В некоторых местах дрались уже не на шутку. Отца Никодима отбросили в сторону, так что он свалился под ноги толпы. Побоище грозило стать всамделишным.
— Хорош! — орал я, растаскивая и разнимая. — Вы что? Забыли, зачем пришли! Отца Никодима затопчете, сукины дети! Осторожней!
И прорвали мы цепь вполне достоверно. Мужики оборачивались назад, грозили кулаками избитым милиционерам. Те шарили между камней, подбирая фуражки. Грозили пистолетами.
— Ну попадешься мне, когда назад пойдешь!
— В городе встретимся!
Мы с отцом Никодимом переглянулись. Меня трясло от смеха, а он был суров и печален, подобно пророку, выводящему свой народ из пустыни.
По его щеке струилась кровь.
— Не трогай! — крикнул я какой-то бабке, попытавшейся его перевязать. — Так достоверней!
Посты инсургентов встретили нас с любопытством.
— От Радимова сбежали? Правильно!
— Бабка, дай чего пожрать!
— Мы нашим детям несем!