И обессиленно сел на стул.
— Паша! — жалобно позвал Андрей Андреевич. — Ты здесь? Помоги мне…
— Но где вы его видите? — изумилась Елена Борисовна и снова посмотрела сквозь меня. — Его здесь нет…
— Подскажите ей, товарищи… — слабо улыбнулся хозяин. — Что мой старинный друг Паша Уроев находится среди нас! Просто ваше драгоценное внутреннее зрение, направленное на него, настолько усилилось, что это привело к утрате внешнего видения человека, к коему вы слишком уж неравнодушны. Поменьше высматривайте его на телеэкранах и сразу узрите, как мы все, его воочию!
Я массировал ему сердце и поглядывал в сторону безутешной Елены Борисовны, вглядывающейся в окружающих. Несколько раз она рассеянно посмотрела на меня. Казалось, вот-вот расплачется.
— Еще одно разбитое сердце, которое не спасет никакой массаж! — сказал, слабо улыбаясь, Радимов, глядя в ее сторону. Он был как выжатый лимон. Девушки вытирали ему лоб салфетками и пудрили нос и щеки. Он ободряюще им улыбался, целовал руки, но все через силу, преодолевая боль.
— Нельзя вам с вашим сердцем, — сказал ему врач, когда я закончил массаж. — Совсем себя не жалеете. И еще беретесь за всю страну!
— Думаете, предложат? — поднял брови хозяин. — На мой взгляд, у них нет выбора. Они в тупике. Учитывая возраст, а главное, закостенелость и инертность мышления… А что касается моего сердца, то мне не привыкать, доктор. Я дважды умирал от инфаркта.
— Вас спасли в реанимации? — сочувственно спросил врач, щупая пульс. Он был молод, на тонком прямом носу модные затемненные очки.
— Можно сказать и так, — ответил хозяин. — А вы верите, доктор, в перевоплощение?
— Что-то такое читал, — улыбнулся врач. — В статье товарища Цаплина, посвященной вам. И в открытом письме того же автора.
— Плохо, что ваши познания ограничены такого рода литературой! Недосуг читать великие книги? Зато, идя сюда, не забываете надеть защитные очки, а я всякий раз их теряю, когда собираюсь на телевидение… Хотя мой глазник просто требует. Так вот, перевоплощение и есть реанимация, но только уже в другое время и в другом теле.
— Прекрасно, что вы в это верите! — иронично сказал врач. — Теперь я понимаю, в чем ваше преимущество перед другими власть предержащими. Те думают лишь о том, чтобы быть достойно похороненными. Подобно египетским фараонам, они всю жизнь создают себе пирамиды.
— Вот! — вскочил Радимов. — Какое верное сравнение! Далеко ли наши лидеры ушли от деспотов древности? Помни о смерти, втолковывают они простодушному народу, а сами, строя свои усыпальницы, живут как бессмертные боги!
— Только что звонили энергетики… — протянули ему листок.
— Стоп! — простер он руку. — Не надо! Скажете это всем нам в прямой эфир! Я должен узнать о решении своей участи вместе с моим народом!
С экрана исчезла дежурная заставка — белые березки под ветром в чистом поле. Правда, под музыку Оффенбаха…
— Итак, дорогие друзья! — радостно улыбнулась в камеру Елена Борисовна. — Только что мы получили результат изменения потребления электроэнергии в нашем Крае. В эти минуты был выключен всего один телевизор! Поздравляю вас, Андрей Андреевич, со всенародной поддержкой!
— Только один? — разочарованно спросил хозяин. — Тут не может быть ошибки? Роман Романович недавно жаловался мне, что никак не может починить свой старенький «Рубин». Неужели отремонтировал? Тогда позвольте от вашего имени сердечно его поздравить. И поблагодарить! А всех вас спросить: долго ли он будет тянуть на себе в одиночку воз политического плюрализма? Я просто закисаю и задыхаюсь без оппозиции, без кислорода политической борьбы, в котором сгорают без остатка самомнение и самовозвеличивание, непогрешимость и самоуверенность! Это голосование, дорогие мои, — тревожный для меня сигнал!
Но, надеюсь, на новом поприще у меня наконец появится своя оппозиция. Поддержите меня, дорогие мои! Вот за мной стоят люди с плакатами, это первые здоровые ростки, а иначе мне будет нелегко вдали от вас, один на один с обветшалой Системой, и пусть меня постигнет неудача, а она обязательно постигнет, благодаря вашему противостоянию я смогу расшатать основы! Благодарю за поддержку, друзья, хотя она и была удручающе высокой. Я бы даже сказал: настораживающей и безоглядной. Но тем не менее благодарю! И до следующей нашей встречи, как я полагаю, уже на Центральном телевидении!..