— Сожрут вас там, — сказал я. — И не поморщатся.
— Да знаю… — вздохнул он. — Придется потерпеть. Придется унизиться. Но ведь ты не оставишь меня в беде?
— Куда я от вас! — сказал я. — Я вот со свадьбой не знаю как.
— Мне бы твои проблемы! — пренебрежительно отмахнулся он. — Завидую, ах как я тебе завидую! Но уж в следующей жизни я к ней никого не подпущу! Начну с того, чтобы ее отыскать. Правда, она всегда появляется на свет, когда я уже обретаю высокое поприще и бываю связан семейными узами… Так что пользуйся. Уж лучше ты, чем бывший сержант Нечипорук, которого я определил в конную милицию.
— Здорово у вас получается! — сказал я. — За один вечер одного понизили, а другого повысили. И ведь ни за что… Что плохого сделал один, а хорошего другой? Просто на глаза попались не вовремя.
— На сколько повысил одного, на столько понизил другого, — пожал он плечами. — Значит, в сумме ничего не изменилось. В этом секрет обаяния власти, если хочешь знать. Меняй все, чтобы в целом осталось по-старому. За это меня народ любит. Вопреки моим врагам и завистникам. Какая с ними тоска, с моими членами правительства, если бы ты знал! Только картами и спасаюсь… Но боюсь, что там, — он указал на потолок кабины, — еще хуже! Со всеми их слуховыми аппаратами, искусственными почками и предстательными железами. А также с медсестрами, по часам ставящими клизмы… Но как подумаю о страдающем народе!.. Или о своих нереализованных амбициях… Все стерплю во имя… Слушай, а можно, я буду у тебя шафером? Я только что подумал, как это забавно, — я буду шафером на свадьбе своего шофера! — Он засмеялся, закашлялся, замотал головой. — Останови здесь. Я сяду назад и немного посплю…
Через минуту он уже спал, чмокая во сне и улыбаясь. Ну на кого променяешь этакое сокровище?
17
— Где Пичугин? — спросил меня наш завгар утром. — Он за тобой, барином, ездил. Где он? «Волга» есть, а водителя нету. Ты что, думаешь, я другого поставлю ваше благородие возить? На балы, в театры, на телевидение?
Он говорил все громче, и к его конторке подходили свободные от смены шоферы. Некоторые, как я заметил краем глаза, не с пустыми руками.
— Я откуда знаю… — буркнул я. — Ну заезжал. Я никого, кстати, не просил. А ехать было надо. Хозяин торопил.
— Ты мне баки не заливай! — сказал завгар и тяжело поднялся из-за шаткого и продавленного множеством ударов доминошных костяшек стола. — Мне в рейс ставить некого! Небось опять руки распустил? А работать кто будет? Ты со своим бесноватеньким, да?
— С кем? — переспросил я. Неспроста такие заявления. Может, я чего-то не знаю? Может, хозяина скинули этой ночью?
— Знаешь с кем… — Завгар смутился, сел снова. — Рассказывай. А то знаю я вас. Что ты, что он. Горазды руками махать. Да языком. А работать некому… Опять, что ли, не поделили чего?
— Было дело, — махнул я рукой. — Слово за слово, членом по столу.
— И что? — спросили в дверях за моей спиной.
Я оглянулся. Тут уж мое умение не поможет. В такой тесноте не развернешься.
— Ну что… — вздохнул я, лихорадочно соображая. — Кому-то надо было выйти. В машине двоим тесно стало. Ведь он начал выступать. Ё-моё, и так далее. А я — что? Терпеть должен? Ну не ехал бы. Не нарывался… А что, не вышел сегодня?
— Вот с того самого дня, как за тобой поехал, — мрачно сказал завгар. — Милиция звонила, скоро будет… Ты что ж делаешь? Думаешь, тебе все можно?
Странное состояние я сейчас испытывал. Было болезненное ощущение перехода из радимовского мира, где все сдвинуто, перевернуто, все возможно и тем не менее спокойно воспринимается, в этот мир жесткой реальности, где стояли обычные, жесткие вопросы бытия: куда девался человек, которого ты выбросил из машины? И что отвечать на вопросы милиции?
— Ну и что дальше? — спросил я.
— Ничего. Будешь здесь, пока милиция за тобой не приедет, — сказали сзади.
— Но меня ждут! — растерянно сказал я. — С минуты на минуту. И хозяина ждут. На встречу с творческой интеллигенцией.
— Подождут, — заговорили все разом. — Ишь! Привыкли. А простой водила пропал — это ничего. Им все можно… Ага. Вот пусть милиция разберется… Да что твоя милиция! Хозяин враз отмоет. Увидишь… Вот и поглядим. И узнаем, чего эта милиция стоит.
Милицейский «уазик» прибыл, что называется, легок на помине. Въехал во двор гаража, остановился у конторки. Наряд милиции во главе с молоденьким лейтенантом вылез из машины.
— Эй, лейтенант! Хочешь капитаном стать? — выкрикнул кто-то из толпы. — Это у нас запросто! Радимов хоть сегодня повысит.