— Поздно, батя, что-то менять. Уж так получилось.
— Получилось… Э-эх!.. А Мария, Маша твоя, поедет?
— Хороший вопрос, — усмехнулся я. — Вот у нее и спроси.
— А ты? Ты для чего? Она ребенка ждет твоего!
— Это как сказать.
— Что? Тоже чужой? — вскинулся он, приблизившись ко мне вплотную, низенький, лобастенький и очень старенький.
— Внука заждались? — вдруг спросил я. — За тем и приехали? А если он не ваш? Что тогда?
Отец смешно подпрыгнул на месте и ударил что есть сил кулачком мне в глаз. Едва достал. И тут же бегом бросился в дом.
— Собирайся, мать! Все-все, заканчивай. В чужой дом к чужому человеку приехали!
— Ты что сказал? — крикнула на меня Мария.
— Что есть, то и сказал… — огрызнулся я. — Ладно, отец… мама… Ну брякнул, бывает.
— Собирайся, говорю! — рявкнул отец на мать.
Та растерянно переводила взгляд с меня на Марию, не обращая внимания на бегающего по комнате отца.
— Да угомонись ты! — прикрикнула она. — К сыну приехал! За который год раз!
— Я спрашиваю, что ты ему сказал? — повторила Мария, глядя мне в глаза.
— Ничего особенного, — сказал я. — Ладно, все, хватит. Давно, батя, не виделись. Извините, если что не так… Сам не пойму, что со мной.
Я сел в кресло, как если бы оно было музейным. Как и сам камин. Как хрусталь на люстре. Как пушистый ковер под ногами.
— Сядь, — сказала мать отцу. — Не мельтеши.
— К сыну приехал… За который год… — ворчал отец, отходя. — А он тебе открытку когда прислал, а? Забыла?
— Не о тебе речь, — сказала мать. — И не обо мне. И даже не о Паше. О внуке. Иль забыл, зачем приехал?
— Какие у тебя родители! — сказала Мария. — А ты в кого такой? Можешь не говорить, сама знаю. Так вот, Авдотья Никифоровна, и вы, Сергей Афанасьевич… Если ваш сын Паша не признает ребенка, он все равно будет вашим внуком, если согласны. И все про то будут знать.
Сказала и заревела. Мать крепилась, сморкалась, наконец присоединилась, не выдержав. И когда только успели так спеться? Сидят в обнимку и ревут. Мы с отцом переглянулись.
— Да будет вам! — сказал я. — Что ты вообще, отец, устроил? Я хоть словом обмолвился, что ребенок не мой?
— Ни в коем разе! — подтвердил отец. — Даже вот на столько. Но бабам ведь надо дать пореветь? Вот и пусть! А мы с тобой еще по одной.
Мы налили, чокнулись, посмотрели на наших женщин. Куда я теперь от Марии, раз к ней прибыло такое подкрепление? Они тоже подсели.
— Давай и мы, Машенька! — сказала мать, наливая лимонад. — Я уж привыкла за столько лет.
— За что пьем, Авдотья Никифоровна? — спросила Мария.
— За них, сволочей… И чтоб у вас все хорошо было, доченька.
И обе снова прослезились.
— Ну вот, другой разговор, — сказал батя, снова наливая мне и себе. — Недопив очень влияет на нервную систему, сам слыхал по телевизору. Звереет человек, пока не добавит. А что это вы не включаете, милые мои? Там как раз про погоду.
— Это вы у Паши спросите! — засмеялась Мария. — Как я включу, он сразу в другую комнату бежит.
Встала и подошла, чтобы включить. Я смотрел глазами моих родителей. Статная, несмотря на заметную беременность.
— Хоть знаете, почему вашу деревню переименовали? — спросила она, пока телевизор нагревался.
— Кто что говорит, — сказала мать. — По мне Передниково лучше было, как раньше. А теперь слобода какая-то.
— Де не какая-то! — горячо возразил батя. — А в честь легендарного революционера Павла Власова! Объясняли уже!
— Вон революционер ваш! — прыснула Мария, толкнув меня в бок. Трубка еще не нагрелась, но уже был слышен голос Елены Борисовны. — Смотрите! Сейчас увидит Пашу и упадет!
— Кого? — не поняла мать, удивленно переведя взгляд с телевизора на меня.
— Сынулю вашего, в честь которого распоряжением Радимова родную его деревню переименовали! — веселилась Мария. — Скоро бюст на родине героя поставят под вашими окнами… Вот, смотрите!
И тут, перестав читать, Елена Борисовна подняла глаза на уважаемых зрителей, открыла рот, чтобы пронзительно закричать, но ее перебили, дав заставку с березками.
— Видали? — не унималась Мария. — Как увидит красавчика нашего, чуть не в обморок. Вот бы кого ему в жены! Вот бы кто на руках носил! И мамочка не нужна!
— Дела у вас! — забарабанил отец пальцами по столу. — Правда, в газетах давно пишут про чудеса под руководством товарища Радимова.
— Да как же она его через телевизор увидела? — изумлялась мать. — Она всех так видит или его одного?