Вокруг нас вскоре образовалось свободное пространство, и окружающие по моему примеру смотрели теперь только на обожаемого вождя, ибо на его лице отражалось, как на экране хорошего телевизора, все происходящее на поле, и при желании можно было расшифровать, у кого мяч, куда его следует передать и как ведет себя судейская бригада.
Заглядевшись на наше национальное достояние, я прозевал гол, забитый в ворота противника. Радимов кинулся мне на шею, потом облобызал Цаплина, после чего тот, ворча, рыскал под ногами, ища разбросанные записи… Только тут Радимов вспомнил о своем великом призвании, потому сел на место, скрестил, по обыкновению, руки и бесстрастно смотрел на поле. Между тем там происходило нечто из ряда вон. Казалось, радимовская одержимость передалась нашим игрокам. Столичные мастера не успевали разворачиваться вслед за проносящимися мимо провинциалами. К перерыву мы вели уже три мяча, а хозяин скучнел на глазах, казалось, засыпая.
Когда прозвучал свисток на окончание первого тайма, он встрепенулся, вскочил, взял меня и Цаплина под руки, повел к игрокам в раздевалку. Перед нами почтительно расступались, на хозяина смотрели с обожанием, как на непобедимого полководца, для которого нет ничего невозможного. А всего-то вратарь сменил фамилию да несколько игроков поменялись номерами…
Мы вошли в раздевалку, когда ребята, весело переговариваясь, выходили из душа. Здесь же был их несчастный тренер, вскочивший при виде вождя.
— Не ожидал, — сказал Радимов, — неплохо. Ведь можете, если я захочу!..
Он увидел обручальное кольцо на пальце вратаря.
— А ты, Сережа, сегодня был особенно хорош. Значит, женился согласно моей рекомендации?
— Да, Андрей Андреевич, только зовут ее не Вера, а Зоя.
— Я тоже могу ошибаться, — сказал хозяин, — а про влияние имени жены на спортивную форму вратаря еще ничего не знаю. Пришлось оставить эту проблему неизученной, остановившись на фамилии… Полагаю, что у нас еще найдутся резервы, как вы думаете? — обратился он к тренеру. — Вы уволены, я ничего не забываю, но как специалист, может, подскажете? 3:0 в первом тайме для такого события, как сегодня, маловато…
— Но ведь противник каков! — подобострастно сказал тренер, и Цаплин скорбно вздохнул: опального тренера он до этого числил за собой.
— Может, опять произведем замены футболок? — подобострастничал тренер. — Согласно вашим рекомендациям?
— Но ведь существует заявка, дорогой вы мой… — сказал хозяин, обняв его за плечи. — Вы же не хотите, чтобы матч опротестовали? Но если бы пришлось это сделать, какие номера следует, по-вашему, поменять?
— Полузащитникам, — заглядывая вождю в глаза, промямлил, скорее, вопросительно тренер. — И Петрунин часто бил выше ворот. Ему подошел бы третий номер.
— Черт с вами! — махнул рукой хозяин. — Как всегда, невпопад, но научитесь. И почаще взвешивайтесь вместе с командой на тех же весах. С сегодняшнего дня вы восстановлены в прежней должности. Запиши это у себя, Рома. И развей тему влияния парапсихологического фактора на поведение индивидуума при переходе от обороны к атаке… Что-нибудь наукообразное, как ты умеешь. У меня все. До встречи, дорогие мои, на полях столичных и европейских стадионов. А чтобы довести победу до разгрома, рекомендую защитников пустить вперед, полузащитников назад, а нападающих поставить на фланги. Улавливаете? Противник деморализован, он запутается и будет следовать тактике, которую мы ему навяжем… У меня все.
— Здорово! — прошептал тренер нам вслед.
Из раздевалки Радимов направился в буфет для начальства.
— Дальнейшее уже не так интересно, — сказал он нам. — Если выполнят мою установку, 8:0 обеспечено, могу поспорить…
Он ел лососину, крабов, запивая белым вином.
— Ешь, Рома. В столице я перейду на чай с вафлями, поведя борьбу против закрытых распределителей и буфетов для руководства. Потому наедайся, чтоб было что вспомнить. И захвати детишкам.
За окном взревели трибуны.
— Пять! — сказал хозяин, чокаясь с нами коньяком, который мы закусили красной икрой с лимоном. — А все же не хочется уезжать. Где я еще увижу такое великолепие?
Он повернулся в сторону румяной буфетчицы в крахмальной наколке и поднял рюмку. Та заулыбалась, приподняв в ответ могучую грудь.
— Одно из главных достижений моего правления, — вздохнул Радимов. — Все женщины стали прекрасными от возбуждения. Уж это ты, Рома, отрицать не сможешь… А там такой лафы не будет. Там обыкновенные бабы, издерганные повседневностью. Вот как я эту лососину.
— Предупреждаешь? — спросил Цаплин, наворачивая крабы.