— Что это? — хором спросили мои дамы. — Землетрясение?
— Смена руководства, — сказал я. — То ли еще будет.
Концерт состоялся на следующий день, при свечах и отключенных микрофонах. На концерт прибыл сам товарищ Бодров во фраке, под которым оттопыривался бронежилет. С ним была парочка телохранителей с коротко остриженными затылками, бывшие десантники покойного маршала, до этого трогательно опекавшие Елену Борисовну.
Товарищ Бодров громче всех хлопал, кричал «бис», отослал мне корзину цветов, а Марии поцеловал руку. Он очень хотел быть популярным. А когда я уже собирался уходить, Игорь Николаевич скромно постучал в мою уборную. Телохранители, слава Богу, остались за дверью.
— Как вы думаете, что я не так делаю? — спросил он. — Разве я не стараюсь? Вот вам хлопали, а почему не мне, как только я вошел?
— Боялись, что хлопки могут принять за выстрелы, — сказал я, переодеваясь. — И потом, ваш бронежилет. Он скрипел так, что мой концертмейстер постоянно вздрагивал и сбивался.
— Но я должен беречь себя! — воскликнул он. — Неужели не ясно?
— Слышали, вы собираетесь посетить ЭПД, — сказал я. — А девушки бронежилет не переносят. Он слишком тяжелый, и его нелегко будет снять.
— А зачем мне его снимать? — подозрительно спросил Бодров. — Когда я посетил ткацкую фабрику, от меня этого никто не требовал. Все были довольны, вручили цветы, целую корзину, они вам, кстати, понравились?
— Так это вам? — спросил я. — Мне таких еще не дарили. Да и не за что. Что вы, что вы! Лучше заберите.
— Я вот вас слушал и старался понять, — сказал Игорь Николаевич, передав цветы обратно за дверь телохранителям. — Ну Россини, ну Верди… Но вы ведь норовите интерпретировать великих мастеров прошлого. Хорошо ли это?
— Как вы Радимова, — заметил я.
— Не могу понять, — пожаловался он. — Что им всем еще надо? При наличии у меня целостного видения и нестандартного мировоззрения. Конечно, я еще не определился с новыми подходами, а без них мне не удастся преодолеть его наследие в вашем сознании… Я вот слышал, как говорит за кадром наш диктор телевидения Малинина… — Он заглянул в записную книжку. — Елена Борисовна, сорок седьмого года рождения. Говорят, она не решается из-за вас показаться на экранах телевизора. Но почему бы ей не устроиться тогда на радио?
— Вот когда вы это поймете, Игорь Николаевич, вам удастся избавиться от своего бронежилета, — примирительно сказал я.
— Вы посмотрите, какой он стал! — ныл не переставая преемник. — Потрогайте. Сможете вы его носить?
Я поднял его бронежилет и чуть не свалился со стула. Такой тяжести я давно не поднимал. Ничего удивительного, если в последнее время не держал в руке ничего тяжелее дирижерской палочки.
— Как вы его только носите? — посочувствовал я.
— Раньше он был вдвое легче, — вздохнул он. — Но из-за дроби, картечи, камней из рогаток и даже соли… Он становится тяжелее с каждым днем.
Я вспомнил. Бодров вместе с правительством выехал полным составом по звонку из плодоовощного совхоза. Там из-за землетрясения ночью осыпались на землю все яблоки, сливы, персики и ананасы в экспериментальной оранжерее.
Завидев комиссию из мэрии, подбирающую гибнущие тропические плоды, пробудившийся сторож жахнул из берданки каменной солью по четырнадцать копеек за килограмм. И попал. В бежевый костюм, привезенный Бодровым из Англии. На допросе отвечал только одно: его никто не засылал, никто не заплатил, а как в оранжерею полезли — жахнул. Из обоих стволов. Согласно инструкции.
— Я же говорил вам, Игорь Николаевич! — сказал я раздраженно. — Не с того вы начинаете.
— С ЭПД, я помню, — покорно согласился он. — Но, быть может, Павел Сергеевич, вы сможете меня сопровождать? Вы человек популярный, при вас не будут покушаться? Как вы думаете?
— Пока не знаю, смогу ли… — потянулся я к настольному календарю.
— Ну пожалуйста! — попросил он. — Я вас очень прошу. А хотите, я зачислю вас в штат моих советников? У меня их на сегодня двадцать четыре. Вы будете их руководителем.
— Я подумаю… — сказал я, изнемогая, — и скажу вам завтра.
Когда он вышел наконец, я подошел к окну. Он бежал к машине под дождем, как под огнем, виляя из стороны в сторону. Телохранители тоже бежали короткими перебежками, наводя стволы на верхние этажи зданий. И все-таки что-то грохнуло. Он упал, как учили, на землю грамотно, закрыв голову руками. Наиболее тяжеловесный из телохранителей накрыл его своим корпусом. Рядом с ними упал и разбился цветочный горшок.