— М-м… Моцарта! — сказал я наконец. — М-моцарта пусть включают, сволочи! Не хочу Ротару!
— Эй, дежурный! — крикнул молодой. — Слышь, Моцарта давай! Тут человеку плохо.
— Вольфганга Амадея! — уточнил я, подняв вверх палец.
— Счас все тебе будет! — пообещал невидимый голос из дежурки. — И то и другое.
— Бить будут! — сказал пожилой, поскучнев. — Ты б помолчал, пока не вызовут.
И молодой на всякий случай отодвинулся от меня. Я снова придвинулся.
— Ну ты, пидор, — сказал он. — Тебе что, места мало?
— Зам-мерз… — сказал я. — Но счас согреюсь!
Это я увидел подходивших к нашей клетке пару здоровых ментов с дубинками. Я смотрел на них, радуясь возможности размяться и рассчитаться, не говоря уже о согреве, и привычно тестировал свои «мышцы по всему телу, проверяя их на готовность. Побаливали, конечно, к тому же дыхание может подвести после недельной пьянки. Но долго с ними не провожусь. А про последствия пусть сами думают. Поди не знают, с кем связались.
Так и получилось. Разложил их по углам, аккуратно, ногами на выход, но тут молодой ударил меня сзади под коленные суставы так, что я ударился затылком об пол и снова отключился.
Очнулся снова от музыки. Все тот же Моцарт. Прямо концерт по заявкам. Я сел, отодвинулся от стоявшего надо мной милицейского полковника. Он склонился, внимательно вглядываясь. Ну уж этот должен меня знать. В очках. Значит, в филармонии хоть раз в год, но бывает.
— Павел Сергеевич? Вы? — спросил он.
— Ну, — прохрипел я. — А вы не поняли?
— Как это могло случиться? — спросил он строго капитана, которого я сразу не разглядел. — Да вы знаете, кто это!
— Да кто бы ни был! — дерзко сказал капитан. — Кто… У меня людей не осталось! Двое уволились, а еще двоих на больничный пришлось сегодня отправить… Из-за дирижера вашего.
— Напишите рапорт! — сказал полковник. — Вы знаете, что его везде разыскивают? Из министерства дважды звонили…
Я прижался спиной к стене, закрыв глаза и вслушиваясь в Моцарта. Хоть бы не выключили, сволочи.
— Что? — спросил, наклонившись надо мной, полковник. — Вы что-то сказали?
— Я просил радио не выключать, — сказал я. — Пока Моцарта передают. И не бить меня по голове, пока слушаю. А так — всем доволен, никаких претензий не имею.
— Но радио молчит, — сказал полковник после паузы. — С чего вы взяли?
Я открыл глаза. Моцарт не смолкал, ликуя и блаженствуя в преддверии гибели. Теперь уже во мне. И уж теперь я его никуда не отпущу. Я даже встал, как можно осторожнее, словно боялся расплескать музыку.
— Отвезите меня в филармонию! — сказал я. — Нет, сначала принесите зеркало. Я же сказал, что претензий не имею. И к врачам обращаться не стану. Где расписаться?
— У вас готово? — спросил полковник у капитана вполголоса.
— Да… но… — замялся капитан.
— Давайте, давайте! — потребовал я, заглянув в зеркало, принесенное дежурным лейтенантом. — Ух и рожа! Вот это работа. Слушайте, — вспомнил я. — А где те двое? Сидели тут?
— Их отпустили, — мрачно сказал капитан, давая полковнику подготовленный протокол.
— За безупречное поведение и помощь органам в нейтрализации опасного преступника! — сказал я, любуясь на себя в зеркало. Эх, сюда бы моих возлюбленных. И посмотреть бы, кто останется, когда остальные разбегутся. Мария и останется. Хоть едва меня выносит. Ей сына растить. — Ну где там расписаться! — нетерпеливо сказал я, протягивая руку. — Не бойтесь, я не собираюсь читать.
— Не советую… — вздохнул полковник. — Там — от семи до десяти. Они сейчас перепишут. Я прослежу, Павел Сергеевич. Как поклонник вашего таланта.
— Но мне нужно в филармонию! — повторил я. — Пока музыка играет. Давайте я распишусь на чистых бланках, а вы заполните, как посчитаете нужным.
Они переглянулись.
— Вообще-то не принято, — сказал капитан.
— Сделаем исключение, — сказал полковник. — А вас все ищут, Павел Сергеевич! Говорят, что вам удалось предотвратить каким-то образом женский бунт. А то уже все женщины подхватились идти к телестудии.
— В самом деле? — искренне удивился я. — А я уж подумал, что привиделось в горячечном сне.
— Не жалеете вы себя, — интеллигентно вздохнул полковник. — Такой талант.
— А вы приходите на концерт, товарищ капитан, — сказал я, переодеваясь. — И этих гавриков захватите, которые на больничном. Я закажу для вас места. Хоть все отделение приводите.
— Да некогда все… — вздохнул капитан. — А за приглашение спасибо.
— В порядке культмассовой работы, — сказал я, повязывая галстук, но вовремя спохватился. — Я же был без галстука. Это чей?