Туя вновь расхохоталась, хотя ей совсем было не весело, и хотела было спрыгнуть с тропинки в чащу леса.
Но Урбан грубо поймал ее за руку.
— Где мальчишка?
Туя опустила глаза на руку, запястье жгло, Урбан наглотался дымной травы и не контролировал себя.
— Я вывела его из леса и, как полагается, выпустила. У меня вопрос, почему ты так не делаешь? Наши отцы воспитывали нас по-другому.
— Не суди о том, в чем не разумеешь. Наши отцы уже давно продали этот лес. Они знали, что мы, их дети, последнее поколение колдунов. Наши дети уже не будут иметь достаточной силы, мы выродились.
Туя при этих словах вздрогнула.
— Твой отец пытался найти во внешнем мире силу, которая ушла из нашей семьи, но так и не нашел. Твоя мать, Туя, была последней, кого он взял в жены, чтобы обогатить кровь. Это была жуткая толстуха, настоящая развалина с отвратительной мордой, удивляюсь, что ты получилась нормальной, а не кривой, горбатой уродиной.
— Откуда тебе все это известно? — Туя была оскорблена, но еще пуще ее ело любопытство.
— Отец проговорился, — признался довольный своим превосходством Урбан.
— Почему ты никогда мне об этом не говорил?
Урбан мотанул головой.
— Я хочу, чтобы впредь, ты отдавала добычу мне, а не со слезами на глазах уводила за ручку из леса. Я хочу заработать столько монет, чтобы припеваючи жить в миру, когда жизнь в лесу будет для нас невозможна. Дорога в лес будет закрыта для нас навсегда, понимаешь ли ты это? Нам придется тяжелым трудом зарабатывать себе на хлеб, покупать ингредиенты для зелий у колдунов другого клана, чтобы защититься от монстров. Как это унизительно!
— Зачем же тебе тогда жениться на мене? — искренне удивилась девушка.
— Разумеется, не от большой любви, не льсти себе, а то знаю я этих девчонок, подари им цветочек, и они уже растаяли.
— Я не из таких девчонок, — твердо сказала Туя.
— Знаю, Туя, за это и ценю. Говорю на всякий случай, чтобы недоразумений не возникло. А поженимся мы с тобой ради сохранения нашего клана, вдруг, когда-нибудь родиться колдун, который замкнет лес и загонит обратно всех чудовищ.
— Ты действительно думаешь, что дойдет до того, что чудовища вырвутся? — у Туи от испуга округлились глаза.
— Я знаю это.
— И ты так спокоен? Ты продаешь людей и никому не говоришь, чтобы их ждет смерть от лап волшебных зверей? Неужели вурдалаки действительно вырезали две деревни?
На лице Урбана проскользнула быстрая, гадкая, как гадюка, улыбка. Он отставил одну ногу и уверенно выпрямил спину, ему нравилось, что Туя в этот момент испытывает чувство настоящего, всепоглощающего ужаса.
— Это тебе тот мелкий гаденыш наболтал? Вот мерзавец! — с чувством выругался он. — Мы все свалили на волков из Южного Леса. Люди не должны бояться, пусть живут, как жили, если начнется паника никто не спасется.
— Если сказать заранее, никакой паники не будет, — возразила Туя.
— Мы не будем никому и ничего говорить, поняла, Туя? — Урбан угрожающе навис над ней. Девушка заметила, что кожа у колдуна мокрая, даже прелая, у линии роста волос спрятались мелкие с белыми головками, как шляпки поганок, прыщи.
— Я поняла, что ты жалкий урод, Урбан. Когда мы росли, ты не был таким мелочным, низким трусом.
— Это потому что я рос колдуном клана, а погляди, кем мы становимся? Мы будем лечить за еду и кров стариков и кричащих младенцев, если не позаботимся о себе.
— Не вижу в этом ничего постыдного.
— Тебе придется пересмотреть свои взгляды.
— Вот уж нет!
— Увидишь, как все переменится, когда ты будешь ждать ребенка, — уверенный в своей правоте, колдун имел только одну цель, переспорить девушку.
Туя выдернула руку из цепких пальцев Урбана и свалилась с тропы.
«Бежать! Бежать!» — билось в ее голове.
Туя бежала по тропинке и оглядывалась, не преследует ли ее Урбан. Но колдун остался там, где она его бросила. Туе виделось, как он усмехается над ней, это ведь она, та, что поколотила его в детстве, улепетывает во все лопатки. Она потерла запястье, кожа покраснела и начала облезать. Туя бежала до тех пор, пока дорога не вывела ее к хижине старухи Росетты. Девушка согнулась и положила руки на колени, тяжесть доспехов гнула к земле. Туя попыталась выровнять дыхание.