— Платье-то уже сшито, — взмолилась Туя, пытаясь отказаться от шоколадного торта.
— А что платье, платье не кожа, враз распорем.
Росетта икнула, извинилась перед гостьей и полезла на печку. Кот спрыгнул с притолоки на лавку, вскинул хвост трубой и поглядывал немерцающими глазами.
— Чего тебе, усатый? Сметанки?
Туя обмакнула пальчик в сметанку и протянула коту. Кот отвернулся.
— Ах ты, плут, — тихо прошептала Туя.
Она взяла деревянную ложки и зачерпнула густую сметану из крынки.
Кот оживился, хвост заходил ходуном. Он, выгибая спинку, принялся обтираться мордой о руки девушки, и мурлыкать.
— Вот хитрец, — тихонько рассмеялась Туя.
Кот самозабвенно поглощал сметану. Туя скормила коту ложек девять, не меньше. Наверное, на каждые его девять жизней. Кот заметно округлился и уже не мог пошевелить лапами, глаза его блаженно смыкались.
— Вот и умничка, — сказала Туя, почесав кота за ухом.
Туя легко вскочила, нацепила кожаный доспех, надевать кольчугу было хлопотно, брать меч накладно, поэтому закинув за спину арбалет, стоящий в углу хижины, девушка выскочила за дверь.
Кот на прощанье едва сумел помахать ей хвостом.
Туя слетела по лестнице, как бабочка, не задев ни единой скрипучей половицы. Она тихо открыла дверь и с внешней стороны подперла ее рогатиной. На всякий случай, чтобы монстры не забрели. А то проснется Росетта, а тут ибекс, скалящаяся волчья морда на туловище антилопы! — наше вам бонжур. Эдак инфаркт заполучить можно.
Туя снова бросилась бежать по тропинке. Теперь она осмотрительней выбирала дорогу, шла только по знакомым ей прежде тропкам, чтобы вновь не попасть в колдовскую ловушку.
Теперь Туя знала, куда она бежит. Туя бежала из Колдовского Леса.
Ночью странствовать по лесу куда опаснее, чем днем. Вот ежели она была из клана колопусов, таким низеньким приземистым комодом с хитрым прищуром, волком с головой рогатой кошки, которые видят в темноте, все было бы куда проще.
Девушка ступала аккуратно, наступить на заостренный хвост виверны или провалится в нору гамелиона, ей не хотелось, проблем не оберешься. Она услышала шорох и замерла. Из лесу на дорогу выскочил олень.
— Калмиан, ты до смерти напугал меня! — с облегчением выдохнула девушку, у которой и вправду зашлось сердце.
— Куда это ты собралась? — в голосе оленя прозвучали обвинительные нотки.
— И чего тебе взбрело в голову изъяснятся ни с того, ни с сего вслух! Умоляю, говори молча, нас могут услышать, — прошептала девушка, прижимаясь к дереву.
— Говори, сбегаешь? — требовательно вопросил Калмиан, свирепо дыша через мягкие, пушистые ноздри.
— Да, сбегаю, ты на моем месте вообще бы не вернулся, — Туя поняла, что она оправдывается и злилась.
— Ты со мной не планировала попрощаться? — жалобно произнес олень, из носа вырвалось обиженное порывистое сопение.
— Я тороплюсь, Калмиан, — умоляюще прошептала Туя, обхватывая оленя за шею.
— Садись на спину, я мигом домчу тебя. Только будь добра, арбалет и доспехи, ну их, ну их…
Туя сорвала кожаную жилетку, выбросила арбалет в кусты и с большим трудом в полной темноте взгромоздилась на спину оленя.
— Росетта не хило тебя откормила, — пошутил Калмиан, вернувшись в привычное добродушное расположение духа.
Туя отвесила ему дежурную затрещину.
Калмиан стукнул золотыми копытами, высек искру и помчал девушку к границе леса.
Девушке показалось, что они ехали долго и медленно. Всю дорогу Туя, ничего не видевшая кругом, ерзала, рискуя, сверзится со своего «коня». Когда она уже почти съехала Калмиану на шею, олень затормозил. Он выдохнул серу и снова высек искру. Заплясал небольшой костерок.
— Ты куда меня привез? Я что мальчишка-вор? Где нормальный вход?
— Учись быть изгоем, ты не можешь проходить там, где Крохобар контролирует проход, только через лакуны.
— Ах, я и забыла, — всплеснула руками Туя. — Чтобы я без тебя делала?
— Тебе всему придется учиться самой, девочка. Дальше я не пойду.
Туя, охая, слезла с оленя. Ноги у нее здорово затекли. Впереди высились заросли и колючки, там, где не действовала магия, царило запустение. По диаметру леса шло мягкое свечение, но в местах лакун темнела ночь.