— Удачи, мой друг.
В грудь Туи что-то мягко ударило, магический теплый шарик прошел сквозь нее. Туя закрыла глаза, наслаждаясь светом и жаром, томясь силой.
— Чего ты замерла, ах ты, что с тобой, да что вытворяешь? Крохобар тотчас же узнает, что ты, Туя Марильяс, на границе леса, беги, он сейчас попытается закрыть лакуну.
Туя бросилась бежать. Она увидела, как сияющая пелена начала двигаться. Туя Марильяс, не разбирая дороги, ломилась через кочки и кусты. Она бежала вровень со сверкающей стеной и, рванув из последних сил, — прыгнула. У нее получилось, она выскочила из леса на долю секунды раньше, чем дверь захлопнулась. Она обернулась. Калмиан, распластавшись, лежал на траве. Ах вот в чем дело! Олень подставился, чтобы девушка успела прыгнуть. Магия отбросила его взрывной волной.
— Калмиан, — заплакала Туя. — Ты жив, малыш? Калмиан!
Но олень не отзывался. Стена тихо гудела и потрескивала. Оставаться дальше на месте становилось опасно. Девушка оглянулась и неподалеку увидела разросшийся колючий кустарник. Царапая руки, она забралась внутрь и принялась наблюдать. Колдуны подумают, что она сбежала. О, пусть они так подумают! Только бы Калмиан остался жив! Девушка замерла, как зайчонок, молча глотая слезы. Прошло пять, десять, а то и двадцать минут, пока колдуны появились.
— Она бежала, Урбан. Нет никаких сомнений, смотри, вот олень, твой отец сказал, что он помешал защелкнуть в ловушку.
— С этими багвинами нет никакого сладу, чего ее понесло из леса? Урбан, ответь!
— Я не знаю, мы немного повздорили сегодня, — понуро ответил жених Туи.
— Идиот, что теперь делать, собирать пожитки?
— Это ты идиот, Лукас, ты что думал, это толстуха и впрямь способна выносить колдуна? — взорвался Урбан. — Я думаю, что на это способны только ее дети, при нужной доли концентрации крови грифонов.
— Олень мертв?
Туя вся напряглась, увидев, как Лукас сгибается над Калмианом.
— Нет, жив, подлец, отец боялся задеть Тую и не стал резать по живому. А по мне так лучше бы исполосовал девчонку, чтоб неповадно было.
— Что теперь делать? — растерянно спросил Лукас.
— Я найду ее, она будет моей женой, мы помолвлены, а это для меня много значит, она моя собственность, и я верну ее.
Магическая стена в одном месте как мыльный пузырь лопнула. Урбан с отвращением обвел глазами вновь образовавшуюся лакуну.
— Глупая девчонка, нельзя противиться судьбе! — прошептал он ветру и твердо ответил Лукасу: — Вернемся, скоро колдовской сбор, откормленной невестой в бегах займемся чуть позже.
Туя в темноте представила, как мстительно горят глаза колдуна.
— Может, быстрее найдем ее по горячим следам? — спросил Урбана молодой колдун.
— Колдунью найти в мире людей быстро не получиться, придется выслеживать. Я придумаю, как ее поймать, вот увидишь. Поставлю капкан, а на него поставлю миску с ватрушками, а, как я ловко придумал? Ха-ха!
Олень нелепо замахал копытами в воздухе, тяжело перевернулся и затряс головой.
Урбан стукнул его по морде железной рукавицей.
— У, глупый осел, убил бы тебя.
Олень ошарашено потряс головой, попятился и бросился в темную чащу леса.
Урбан неприятно рассмеялся.
Когда колдуны ушли, Туя часто задышала. У нее возникло стойкое ощущение, что она поступает неправильно, что она плохо подумала, прежде чем решила сбежать. Она была в смятении, просто на грани помешательства, голова отказывалась соображать.
Гуран, ее отец относился к прорицателям плохо, но уважал их предсказания. Что если поговорить с ним о предсказании Яра Моранта?
Но что ей скажет отец, узнав, что она расстроила свою свадьбу и сбежала? Ее тут же исключат из клана, ей не простят, а, может, все-таки простят? Она последняя надежда. Яр сказал, что только через нее пройдет сила! Неужели они откажутся от нее?
Если ее не защитит отец, ее никто не защитит. Нужно самой найти Гурана.
Он будет злиться на нее, шипеть, но, может быть, выслушает и верно рассудит. В конце концов, он всегда радел за силу грифонов.