Захочет ли он, чтобы Колдовской Лес стал больше, стал неуправляемым? Нет, вряд ли, его единственное желание, чтобы сила осталась у грифонов. И если верить словам предсказателя Яра Моранта, Туя может это сделать, став женой самого сильного, самого могущественного человека, который совершит подвиг, чтобы доказать на нее свое право. Может быть, даже красавца короля с черными необыкновенно добрыми глазами.
Туя Марильяс хорошо понимала, что искать Гурана напрямую в кланах бесполезно. Вряд ли грифон приходил к ним запросто, как свой или как горячо любимый родственник. Учитывая, что он похищал из клана женщин, он должен был присматриваться тишком и с опаской.
Кланы, вынужденные жить вне леса, отстроили себе замки, но жили отнюдь не замкнуто, позволяя крестьянам трудиться на своих землях. Лишь отсутствие доступа к ингредиентам зелий делало их менее могущественными.
Они знали заклятия, знали тайные знаки, могли совершить магический обряд, не подкрепляя его плотью животных и растений или сгустками магии, исходящими от монстров. Колдуны даже вне леса были опасны, но не так опасны, как колдуны с восходящим током силы.
Раздумывая над создавшимся положением, Туя поняла, что единственное место, куда она может и должна идти, это место, на которое ей указал Яр Морант.
Туя опасалась, что ее могут с позором выставить со сборища. Во-первых, она бесправная, раз сбежала из своего клана, а во-вторых, она всего лишь семнадцатилетняя девчонка. Что ей им сказать, дескать, некий Яр Морант, провидец, объявил ее матерью нового колдуна, и им непременно должен стать человек, иначе Колдовской Лес разбухнет, как дождевой гриб? Да кто ей поверит? Даже если Яр там будет, в чем она сомневалась, ибо никто бы не стал ждать человека, который вел себя столь дерзко и высокомерно, его слово против слова предводителя клана грифонов — пустое место. Кроме того грифоны, а скорее всего Урбан, а не Крохобар, тоже будут присутствовать, и ей надо попытаться каким-то невероятным способом избежать с ним встречи.
Туя, стряхнув сомненья с колеса мысли, решительно поднялась. Дорога ее вновь лежала по деревням, селам, лесам и полям, но поскольку она не успела разнежиться на пуховой перине невесты, трехдневный переход дался ей легко. Туя кралась, как самый злостный преступник по ночам, а днями отсыпалась на развилках ветвей толстых дубов. Отмытое розовое тело вновь покрылось слоем коричневой грязи. Туя, вспоминая грибные пироги с сыром, вздыхала и усмиряла голод ягодами и грибами.
Сборище колдунов проходило в урочище Урисков, в дубовой роще посреди огромной равнины. Урисками звали братьев-разбойников, что некогда хозяйничали здесь. К урочищу можно было выйти либо по мосту, перекинувшегося над охвостьем Аковки, либо со стороны Южного леса. Туя решила перейти речку по мосту.
Затеряться в толпе было несколько сложнее, кланы здорово отличались друг от друга. Каждый клан, закрепляя из поколения в поколения какую-нибудь характерную черту, имел устойчивые пристрастия, уродовавшие внешность.
Грифоны, все как один, были черноволосыми и синеглазыми, горбоносыми, жилистыми, высокими, широкоплечими, с вогнутой спиной, преимущественно сутулыми и даже горбатыми. Говор был весьма специфический, они словно не говорили, а каркали. Дальний предок грифонов — ворон с телом черной кошки наложил свой отпечаток. Что ни говори, внешность угрюмая, мрачная, характер — бесстрашный и жестокий.
Туя радовалась, что ее мать была из багвинов, от нее она унаследовала карие с золотистым отливом глаза и бархатную кожу. Говорили, что багвины отличаются благородством и силой духа, ведь родоначальником клана был пятнистый олень с золотыми подковами, изрыгающий серу и трубящий так громко, что деревья склоняли перед ним свои макушки. Если бы багвин захотел — задрожали бы горы, а деревья вылезли бы из земли с корнями.
Туе всегда казалось, что от Гурана в ней ничего нет, может, она так его не любила, что стремилась быть непохожей, пока не изжила последнюю схожую с ним черточку. Калмиан всегда ей говорил, что в ней нет ничего от грифонов, и что она по какой-то нелепой ошибкой стала дочерью самого кровожадного из них.
Мимо Туи протопал невысокий, квадратный человечек, ширина его плеч совпадала с шириной его таза, походкой он напоминал портового моряка. Колопус, сразу догадалась девушка. Мужчина зыркнул на нее недобрым глазом, который тотчас же спрятал. Туя слышала, что колпусы самые хитрые, самые въедливые и дотошные, самые жадные. Недаром они произошли от волка с рогатой головой кошки.