Позади нее топала шумная толпа, Туя спрыгнула с моста в речку. Благо, что Аковка почти пересохла. Грязь тут же заляпала ей щиколотки. Сердце учащенно билось, девушка и сама не знала, чего она так боится. Кроме того, выйти из укрытия все равно придется, ведь она пришла говорить, а не прятаться.
Она подождала, пока по мосту прогрохочут шаги каретинов. Вот уж кем ей точно быть не хотелось. Тупые, жирные без моральных принципов упрямцы медленно прокатились по мосту, отпуская мерзкие шуточки про колдунов других кланов. Женщины визгливо смеялись, а мужчина звонко хрюкали.
— Слыхал, дочка нашей Фаоры оказалась слегка плодовитей, чем хотелось Гурану.
— Не менее плодовита, чем женщины других кланов. Гурана на старости будут кормить не меньше 49 внуков. Ха-ха!
Туя поморщилась.
«У меня будет сын», — гордо подумала она.
Когда каретины, давние потомки вепря с лапами и крыльями виверны, прошли, она хотела было уже вылезти, но по мосту застучали быстрые шажки гамелионов. Гамелионы были маленькими, юркими, ловкими, как акробаты, которых Туя не раз видела на ярмарках в городах. Их родоначальником был барсук с мордой нетопыря. Характера они были скрытного и терпеливого, отличались прозорливостью и большим умом.
Наконец все на мосту стихло. Туя сколупнула налипшие водоросли и поднялась наверх, решив никого и ничего не бояться. В конце концов, она же грифон, бесстрашие в ее крови.
Она пришла одной из последних и примкнула к толпе, стараясь ни на кого не смотреть в упор, а лишь скромно изучать грязь на подошвах. Под широким дубом сидели старцы-предводители кланов. Рядом с Крохобаром и Далитой девушка приметила Лукаса и Урбана. Ее жених был бледен, уши воинственно торчали, сливовые глаза темнели грозовыми тучами.
— Приветствую вас, колдуны пяти кланов, — сказал старик Крохобар, тяжело опираясь на палку. — Видите, прошло 125 лет, и нас стало еще меньше. Было семь кланов, а стало пять. Химеры и гарпии покинули наши ряды. Нас всех ждет вымирание, если мы не последуем примеру Гурана.
— Гурана? Где есть твой Гуран! — послышалось со всех сторон.
— Местонахождение предводителя клана грифонов мне, к сожалению, не известно, что вселяет страх и ужас в мое сердце. Без него мне тяжко. Каждый день гнет меня к могиле. Признаться, я не чувствую, что Гуран мертв, но что он жив, я тоже не чувствую.
С болью в сердце я должен объявить, что девица, последняя дочь Гурана, сбежала, и наши надежды, что сила останется в нашем клане исчезла вместе с ней. Я спрашиваю вас колдуны пяти кланов, в котором из вас струится восходящий ток магии? Молчите! Ни в ком кроме этой пакостной девчонки, что сбежала от моего сына, магии не осталось!
— Папа, ты меня позоришь! Я найду ее! И силой заставлю! — прервав отца, возопил Урбан, не выдержав публичного унижения.
— Колдунью силой не принудишь стать твоей женой, она должна этого хотеть или хотеть выполнить свой долг, — скорбно признал Крохобар. — Туя Марильяс предала нас, мы проклинаем ее, — воскликнул он, поднимая палку к небу. Туя съежилась.
— Стойте! — воскликнул голос, и толпа расступилась перед человеком, энергично прокладывающим себе дорогу руками.
— Кто это говорит? Мне будто знаком твой голос, назови свое имя, — потребовал Крохобар.
— Меня зовут Яр Морант, я сын Игноста-изгнанника. Я провидец!
— Говори, — серьезно кивнул Крохобар.
— Это я велел Туе отказаться от брака с Урбаном, — спокойно сказал Яр.
— Ты поплатишься, изгнанник! — Урбан с кулаками набросился на Яра.
Яр толкнул его, и Урбан полетел на лавку, повалив своего друга Лукаса.
— Урбан, ни горячись, Яр взял слово, — поддержал Крохобар провидца. Запрещая сыну колдовать, он сдерживал его силу вытянутой дланью.
— Я сказал ей, что она должна стать женой человека, иначе сила Колдовского Леса станет слишком большой, и ее нельзя будет удержать. Нельзя смешивать кровь. Кровь багвинов и грифонов, что струится в жилах дочери Гурана, в сыне Туи и Урбана увеличится и раздвинет границы леса.
— Это правда? — медленно проговорил Крохобар.
— Истинная, чтобы притушить силу магии, Тую надо выдать замуж за самого достойного человека, за короля, — проговорил Яр.