— Колдунья может выйти замуж только за человека-героя, — отрезал Крохобар.
— Туя, выходи и скажи, согласна ли ты? Не бойся, тебе здесь никто не причинит вреда, — обратился Яр к толпе. Его могучая фигура поворачивалась на фоне алеющего закатом неба.
Туя не хотела шевелиться, но толпа стала неуверенно оглядываться. Девушке стало неудобно прятаться, и она принялась протискиваться к дубу с гигантской кроной. Растолкав локтями колдунов, она подошла к Крохобару и громко сказала:
— Я согласна.
— Я убью тебя, если ты выйдешь замуж за человека. Тебя, твоего мужа и твоего сына, — ярился Урбан, злобно вытаращив на нее глаза.
— Урбан, возьми себя в руки, будь мужчиной, — тихо сказал Крохобар. Его лицо было изможденным, он едва стоял, и если бы жена не поддерживала его, он давно бы упал.
— Никто тебя не защитит от меня. Я найду тебя и расправлюсь с тобой! — ярился Урбан.
— Итак, решено, Туя родит сына от героя-человека, нет возражений? — игнорируя выклики сына, Крохобар обратился к предводителям пяти кланов.
Старики величественно закивали. Только расползшийся, жирный предводитель клана каретинов, набычившись, спросил:
— Какого клана будет колдун, ее сын?
Крохобар помолчал.
— Кланов больше не будет, если мы будем продолжать рожать детей только внутри кланов, мы обречены на вымирание. По древнему договору мы не можем смешивать кровь колдунов, значит, придется вливать кровь людей, и Туя будет первой, кто положит начало новому клану.
— Так не пойдет!
— Это мы еще посмотрим! — заголосили колдуны.
— Не шумите, лучше обернитесь и поищите своих соседей, гарпий и химер, через сотню лет не будет еще двух кланов, через две сотни еще двух, а через три сотни ни останется никого. У вас есть время на раздумье, так думайте. Так что Туя, ты возьмешь в мужья человека?
— Я выйду замуж за человека-героя и рожу ему сына, — Туя дрожала, но говорила твердо.
— Пусть так и будет. Я запрещаю всем присутствующим препятствовать исполнению воли собрания. Каждый, кто нарушит договоренность, поплатится жизнью. Урбан, ты слышал меня?
— Не бывать этому! — вскипел Урбан.
Он толкнул отца и направил всю свою магическую силу на провидца. По-медвежьи огромного Яра снесло потоком воздуха, и начался ураган.
Ярость Урбана была сильной. Ураган забушевал над урочищем Урисков, собравшиеся из ниоткуда тучи начали бодаться меж собой, как быки, засверкали яркие молнии, вдарил гром. Колдуны, как дети, жались к деревьям, прячась от жалящих иголок молний. Грифоны, собравшись вместе, заглушили потоки ветра, подняли старика Крохобара на ноги, но Туя и Урбан к этому времени уже исчезли.
***
— Пусти меня, — вырываясь, потребовала Туя. В эту минуту она особенно жалела, что девчонки слабее. Вот кабы она была беременна сыном, она бы показала Урбу, где раки зимуют!
— Попалась! Больше не убежишь! Ишь, чего вздумала, хвостом крутить! Ты моя невеста и быть тебе моей женой, — проговорил Урбан, волоча Тую за собой в овраг.
— Покалечишь, идиот, — вскрикнула Туя, понимая, что набрала ход, и если споткнется, костей не соберёт.
— А коли так, хуже не станешь, только бегать больше не сможешь.
— Урбан, не дури, подумай своей головой. Чего ты взъелся-то, найдешь себе другую невесту, посмазливей да по худее, как тебе нравится, — сказала Туя, переводя дух. Она с ужасом посмотрела на кручу, с которой ее только что стащил Урбан.
— Ни хочу другую, тебя хочу, — сказал колдун и впился своими губами Туи в шею.
Девушка с омерзением оттолкнула его.
— Ну-ну, не брыкайся, ишь какая строптивая выискалась! — весело сказал Урбан, хорошо понимая, что девушка теперь в его руках и никуда не денется.
Они оказались на дне глубокого оврага. Урбан повел ее вдоль небольшой, тощей речушки, не речушки, а жалкого ручейка. Туя в надежде покрутила головой. Спасения не откуда было ждать.
Туя прислушалась, впереди она явственно расслышала шаркающие шаги. Урбан их тоже услышал, Туя почувствовала, как Урбан что-то нащупывает на поясе. «Да у него там целый арсенал», — пронеслось у нее в голове!
Туя пискнула, притворившись, что ушибла о камень ногу и повисла на шее Урбана. Ее губы оказались рядом с губами Урбана. По шальным глазам колдуна, она поняла, что тот безумен. Сливовые глаза лихорадочно шарили по ее лицу, Урбан едва мог удержаться, чтобы не поцеловать ее. Он словно очарованный наклонился к ней, Туя едва успела увернуться.