Туя проводила глазами высокую фигуру провидца и обратила внимание на короля, ладная фигура, которого маячила над обрывом. Если Яр был похож на горного медведя (Туе даже показалось, что ноги у него колесом), то король выглядел как холеный породистый конь. Горлок смотрелся ловким, уверенным в себе повесой, но черные его глаза и впрямь были прекрасны. Увидев, как к нему жмется блондинка, колдунья поежилась. Что ж, по крайней мере, она теперь знает, что будущий муж не бесплоден. Горлок, жестикулируя, паясничая и кривляясь, что-то рассказывал кучке приближенных: фрейлинам и дворянам. Казалось, что у него нет королевского достоинства, что он шут, но через секунду, он выправлялся и вел себя как истый аристократ. Туя подумала, он, верно, веселится, потому что хочет снять напряжение.
Колдунья осталась стоять на холме и жадно всматривалась в зияющий провал, пещеру, в которой скрывалась виверна. Группа людей, среди которых был и будущий муж колдуньи, по одиночке, один за другим, спустились вниз по веревочному тросу, чтобы проникнуть в отверстие.
Зрители — простолюдины и благородные зеваки сгрудились возле шатров в ожидании героя-победителя. Туе даже показалась, что она видела королеву в изумрудном платье. Всюду, куда мог упасть взгляд, были расстелены одеяла и скатерти. Люди приготовились неплохо привести время. Неподалеку от нее тренькала гитара.
Туя подошла к гигантскому разлому. Преодолеть его можно было только на веревке. Колдунья нервно прошлась вдоль обрыва, едва замечая, что у нее из-под ног вниз летят камушки.
Сзади к ней подошел человек и вежливо, приглашая к разговору, откашлялся. Туя оглянулась, позади нее стоял тот самый великан, который помог ей сбежать от Урбана.
— Не возражаете, если я похожу вместе с вами? — почтительно спросил он.
— Вы хотите говорить, так говорите, у меня полно времени, — безразлично сказала Туя, сосредоточенно думая, что понадобилась от нее багвину. -Благодарность? Или плата?
— Ты ведь Туя Марильяс, — сказал багвин-великан, ласково глядя на нее карими, с золотыми ободочками, глазами.
— Нет, — вызывающе возразила девушка.
— Не отпирайся, я узнаю глаза твоей матери, — простодушно сказал великан.
Туя смущенно опустила глаза, покраснела, потом смело подняла голову и спросила:
— Как зовут вас?
— Меня зовут Отар, я твой отец.
Туя подняла брови, она не поверила багвину, да и с чего, собственно, ей было ему верить, но понять, зачем он врет, ей жуть как захотелось.
— Вы неплохо набрались, раз говорите такие вещи, — хмуро сказала она, оглядывая его бесприютный, неухоженный облик, потертую рубашку и вытершиеся штаны.
— Отойдем, я все тебе расскажу, — сказал он, хватая ее за руку, как пятилетний ребенок руку матери.
Туя опасливо огляделась. Единственным человеком, который мог услышать их разговор, был солдат, держащий веревку. «Если этот гигант захочет меня придушить, он сделает это одной рукой», — невольно подумалось девушке. Но надо же как-то убить время, пока они там выясняют кто сильнее — магическое животное или человек, самый достойный среди людей». Девушка, встряхнула волосами и согласилась.
— Смелая и безрассудная. Вся в мать, — радостно оскалыбился великан.
Туя вместе с ним отошла от переправы, но так и не отошла от обрыва.
— Что ты знаешь о своей матери, Туя? — слегка помявшись начал издалека великан.
Туя поморщила носик, в голове промелькнули слова Урбана, что ее мать была уродливой толстой старухой.
— Ничего, — поспешно ответила она.
— Слушай меня, девочка. Твою мать звали Тури, и она была прелестной девушкой.
— Грифоны говорили мне, что она была некрасивой, — сказала Туя, и, сорвав иджерак на длинной ножке, она принялась нервно срывать лепестки и сеять их в пропасть.
— Попытки колдовства по эту сторону леса вызывают преждевременную старость. Тури не хотела, что Гуран узнал, что она уже была беременна, когда тот взял ее.
Туя выронила цветок.
— Вы говорите правду? То есть вы хотите сказать, что позволили Гурану укрась вашу жену или невесту?
Великан опустил голову и почесал лоб большими кулаками. В его воспаленных глазах была мука.