Наверху сгрудились светлячки, их экскременты ярко светились в темноте и спускались нитями вниз. Туя забралась на выступ стены и царапнула по нёбу пещеры рукой. Захватив в руки свет, она сжала пальцы в кулак. Убийцы виверны уже давно углубились в лабиринт. Интересно, как они выбирали дорогу? Пути вороньим хвостом, расслаиваясь в разные стороны, с незначительными, казалось, отклонениями. До Туи с разных сторон доносились приглушенные голоса.
Колдунья доверилась интуиции, и на каждой развилке выбирала третий путь слева. Она долго шла, потеряв чувство времени и пространства. Голоса как будто бы стали глуше или это было уже эхо, гуляющее по низким галереям, шарахающимся от стены к стене. «Как же просто заблудиться здесь», — подумала колдунья, нагибая голову, чтобы не попасть в паутину или того хуже не причесаться зубами летучих мышей.
Когда тьма срослась, колдунья открыла кулак. Вытянув руку вниз, она медленно пошла вперед, опасаясь оступиться. Туя скорее почувствовала, чем увидела, что этой дорогой кто-то шел. Путь вновь разветвился. Туя снова выбрала третий левый.
— Стой, кто идет? — услышала она сдавленный голос.
— Яр, ты? — прошептала она.
Туя протянула руку и осветила лицо Яра. Обе его руки были обезображены огнем, брови подпалены.
— Что с тобой, ты ранен? — взволновано спросила девушка.
— Туя, как ты здесь? А впрочем, хорошо, что ты пришла. Нет, я не ранен.
— Решила сама заделаться героем, — пошутила Туя, пока Яр втаскивал ее в небольшую нишу. — Что у тебя зде..?
Туя не договорила, она увидела виверну. Крылатая змеюка тяжело дыша лежала, неестественно поджав ноги и выкатив огромное брюхо. У ее ног в крови и слизи шевелились маленькие змеята с крошечными смятыми крылышками.
— О какой ужас… — воскликнула Туя. — Ты что принял у нее роды?
— Она хотела прогрызть свой живот, я решил, лучше я вспорю его мечом и вспорол, только теперь не могу остановить кровь.
— Дай мне свою руку, — приказала девушка.
Туя обмазала крепкие руки Яра светящими фекалиями, закатала рукава и смочила руки цибеновой настойкой, болтавшейся у нее во флаконе на груди.
— Арагеш мейра кохра делорус. Луава рейкос мера вар. Диадра суоне петра гойле, — заворковала она, приближаясь к виверне.
Виверна широко открыла пасть и срыгнула обильную слюну. Туя смочила руки и намазала резаные раны, оставленные мечом Яра. На глазах раны срослись. Виверна перестала тяжело дышать.
Туя тщательно обмазала слюной змеят и перенесла матери.
— Хойре гош, махри таурат.
— Что ты ей сказала? — спросил Яр, напряженно вглядываясь в лицо колдуньи.
— Я сказала, чтобы она, как только сможет, летела обратно в лес, стараясь придерживаться диеты из телочек и овечек, а еще я сказала, что мы уведем отсюда людей.
— Как ты предлагаешь сделать это? — прошептал Яр. Несмотря на его рост и очевидную физическую силу, Туя думала, что он вот-вот упадет от слабости.
— Гекас оронте матра фаюки, — прошептала змея.
— Они умеют говорить? — удивился Яр, прислушиваясь к шипению, в котором явственно прозвучали слова.
— Только когда этого захотят, — после недолгого молчания ответила Туя.
— Что она сказала?
— Она сказала, что ты будущий отец великого колдуна, поэтому люди послушаются тебя, — колеблясь, проговорила Туя, щеки ее запылали.
— Что она имеет в виду? — переспросил Яр.
— Эйхаз миарме дуарес мекра опот Туя Марильяс.
— Она сказала, что только сильный не обидит слабого врага. Она говорит, что ты герой, за которого должна выйти замуж Туя Марильяс.
— Ладно, с этим мы разберемся попозже, — попытался скрыть улыбку Яр. — Ты побудешь с ней, пока я соберу людей?
Туя кивнула.
— Ты найдешь дорогу? — спросила она, смазывая его руки отрыжкой виверны. Ожоги на глазах сворачивались, новая кожа стремительно вырастала на месте прежней и, обезображенная, как снег, падала на пол пещеры.