***
— Брось свои медвежьи ухватки, Яр, пусти меня! — скандалил стройный молодой человек, бесцеремонно увлекаемый под мышку широкоплечим мужчиной.
— Если отпущу, костей не соберешь, хочешь, чтобы в твой величественный зад вилы воткнули?
— Яр, я ведь только-только прикормил ту девчонку в желтом платье! — возмущался юноша, сияя ясными глазами.
— Именно поэтому мальчишка и побежал за своими старшими братьями, а эти задиры Дуксы притащат за собой целую деревню! — Яр неумолимо пер Горлока в лес. Горлок упирался и едва ли не хныкал.
— Тебе-то чего бояться, ты вон, какой большой, живо их намахаешь своими кулачищими.
— То же мне нашел стражника, они же за дело тебе хотят насовать, будь моя воля, тоже бы тебя стукнул, но ты мой двоюродный брат, приходится считаться.
— И еще молочный! А еще я твой король!
— Точно, Горлок. Вот и лошади, уф, изворотливый точно угорь!
Яр расцепил свои железные объятия, когда они вошли под своды леса. Кони, привязанные к тоненькой рябине, приветственно заржали.
— Яр, там люди, — переставая дурачится, осторожно сказал Горлок.
— Перехитрили, стало быть, хитрецов! Что поделать. Придется драться, — вздохнул Яр и поплевал на руки.
— Ты же этот провидец, мог бы и догадаться, — сказал Горлок, отступая на пару шагов, чтобы освободить Яру пространство для маневра.
— Ох, Гор, от тебя есть хоть какая-то польза этому миру? — вздохнул Яр и, приметив дуб с низкими раскидистыми ветвями, подошел к нему и без видимых усилий выломал хорошенький толстый сук.
У поджидателей округлились глаза и огорченно вытянулись лица. Самые впечатлительные попятились, самые стойкие поежились, будто от дохнувшего на них невесть откуда мороза. Яр спокойно запалил конец ветки огнем и шагнул вперед. Пары энергичных движений было достаточно, чтобы мужичье разбежалось, сверкая лаптями.
Горлок прыснул в кулачок.
— По правде сказать, мне никогда не надоедает смотреть на этот твой фокус.
Король запрыгнул на лошадь и лихо загарцевал перед мужланами, отбежавшими на расстояние четырех рыцарских шестов.
Яр затушил огонь и кинул сук в сторону «стаи». Ветка просвистела над головами присевших от испуга деревенских. Яр тяжело опустился в седло и тронулся, не дожидаясь скалящего зубы Горлока.
Юноша быстро догнал его:
— Ох, вот за что люблю тебя, Яр, ты не болтлив! Дело сделаешь и молчишь. Иной бы уже все уши прожужжал о своем подвиге, но не ты. Хорошо, должно быть, быть таким сильным. Ты верно как медведь? Или сильнее.
— Или, — сказал Яр.
— Яр это просто восхитительно. Я бы хотел быть таким сильным как ты, но не таким большим, знаешь ли. Ведь тебя издалека можно принять за ветряную мельницу, — Горлок звонко, по-детски рассмеялся. — Не обиделся?
— Нисколько, — ответил Яр.
— Вот сейчас в другую деревню заедем на танцульку, ага? А все же жаль той девчонки в желтом платье, у нее волосы цвета вишневой косточки, и сама она пахнет, как вишня. Тебе, Яр, не понять моих страданий. Тут особый склад души нужен, не такой щетинистый как твой.
Яр хмыкнул:
— Горлок, то, чем ты гордишься, умные люди называют слабостью и пороком.
— Ах, нет, Яр, это поэзия, поэзия в чистом виде.
— Вот за такую поэзию, все и хотят тебе горящих еловых шишек за пазуху накидать.
— Это не ново. Поэты всегда страдают. У них душа тонко чувствует, вся боль мира обрушивается на них водопадом, когда для других она всего лишь жалкая изморось. Нет, тебе, Яр, не понять.
— Да куда уж мне! — мрачно развеселился Яр.
— Ну, что едем на танцульки, отряхнем прах с сапог? Зачем нам эти мелкие дела, когда душа требует шири и простора?
— Нет, королева велела тебя вернуть целым и невредимым, — твердо пресек просьбы короля Яр.
— Ах, вот батюшке моему знатно подвезло, он ничуть не заботился о таких пустяках, запросто приглашал к чаю приглянувшуюся козочку, а если что не так, прости и извини, вот тебе щедрая компенсация. И все довольны.
— Через такие дела казна-то и опустела, — пробасил Яр. Тщательно выбирая дорогу, он потянул Горлока за фалды камзола, потому как тот уж собрался ехать в другую, противоположную от замка сторону.