Туя не сдавалась и не отступала ни на шаг от заветов, которые в детстве ей вбили в голову. «Всегда помогай слабому, ибо придет день, и ты тоже будешь слаб».
Туя приблизилась к дому Гурана. Толчки под ногами были слабыми, это значило, что Гурана, колдуна, который стягивал бы на свой кулак волшебные нити, нет дома.
«Подожду, может, придет позже, — подумала Туя. — Куда мне идти как не сюда? В дом отца. Он хоть и злится, наверное, все-таки ждет мою свадьбу?»
Тропинка привела Тую к высокому темному дому. Гуран жил в нем один. Забрав у жен детей, он спровадил их восвояси, а детей рассовал по чужим семьям. Мебели в доме практически не было. Туя редко здесь бывала, только по зову отца. Позовет, бывало, посадит на лавку, посмотрит, попросит повертеться и недовольный прогонит.
Туя постучалась в дверь. Она знала, что никого нет, но привычка была сильней. В мире людей всегда нужно стучаться, прежде чем входить, даже если знаешь, что за дверью умирает человек.
Туя тихо отворила дверь. В доме царило запустение. Гурана здесь не было уже очень давно. Может, он заболел? Может, еще что-то произошло с ним? В доме было холодно и неуютно. По углам пряталась черная взвесь паутины и мрака. Девушка торопливо спрыгнула с порога негостеприимного дома. В лесу стемнело. И только сейчас Туя, отвлекшись от воспоминаний, заметила, что Колдовской Лес покрылся осенними листьями, что меж деревьев гуляет холодный ветер, пробирающий до костей, что животные — и обычные, и чудовища попрятались по своим норам и гнездам, предчувствуя наступления холодной ночи. Неужели клан грифонов ослаб настолько? Неужели Гуран при смерти или уже умер? А что если и Крохобар тоже на пороге смерти?
Девушка забеспокоилась. Она вышла на тропинку и громко произнесла:
— Я Туя Марильяс, я вернулась домой, но Гурана здесь нет. Куда мне идти?
Ветер подхватил ее слова и улетел на крыльях ночных птиц. Ежась от холода, стояла Туя в темноте и ждала ответа.
— Туя, ступай, мы давно ждем тебя, — услышала она голос Далиты, жены Крохобра.
Теперь девушка не выбирала тропинку, тропинка расстилалась перед ней сама, а Туя послушно следовала за ней.
Тропинка вывела ее к просторному дому, над ним горела звезда, осевшая на конек крыши. Туя смело дернула дверь.
В кресле у камина сидел Крохобар, его ветхое тело было укрыто одеялами и шкурами. Он дремал, закрыв свои слепые глаза морщинистыми веками и сложив руки на груди. Далита, его жена, сидела за столом и ждала девушку. На столе в горшках томилась еда. У Туи вырвался вздох облегчения, она была жуть как голодна.
Девушка огляделась и не увидела Урбана, зато в углу лущили бобы три старухи-приживалки, которые уже не могли жить одни.
Туя улыбнулась суровой Далите, и Крохобар открыл глаза.
— Здравствуйте, дядюшка Крохобар, — громко поздоровалась Туя. — Как ваше здоровье?
— Ноги болят, нет моченьки, — пожаловался старый колдун. Туя знала, что вылечить ноги Крохобара ни магические, ни обычные лекарственные травы не в силах, потому как организм был сильно изношен проходящей через него густой, вязкой, насыщенной энергией. Крохобар напоминал прохудившиеся трубы, через которые шел слишком сильный поток воды. Тело старого колдуна, не предназначенное для долгого держания круга, не выдерживало напора.
— Подойди ко мне, детка, я посмотрю на тебя.
Туя отложила пирожок с капустой, который уже было сунула в рот, облизала пальцы и виновато вытерла их о полотенце. Далита неодобрительно смотрела на нее, очевидно не одобряя, ни ее крупное тело, ни ее поступки.
Туя склонилась к крошечной фигуре Крохобара и поднесла его безвольную руку к своему лицу. Она заметила, что руки у него желтые. Крохобар ласково провел холодными непослушными пальцами по овалу девичьего лица.
— Все такая же красавица, — довольно сказал он. — Ну иди поешь, а то в теле потеряешь.
— Не помешало бы, — пробормотала Далита, отодвигая для девушки стул.
Туя привыкла к тому, что ее фигуру слишком часто осуждают женщины, поэтому спокойно взяла ложку и принялась с аппетитом поглощать крапивный суп, заедая его пирожком с картошкой.
— Как ты нашла лес, девочка? — спросил Крохобар.
— Он стал осенним, — честно ответила Туя, не обращая внимания на знаки Далиты, призывающие к молчанию.