— Точно, — грустно сказал Крохобар. — Я стар стал и слаб. Лето мне уже никогда не вернуть.
— Крохобар, где мой отец?
— Он ушел искать восходящий ток, так он сказал. Он оставил меня в самый трудный час одного, когда знал, что мои силы уже утекают в могилу, в могилу, м-да! Холодную и глубокую могилу. Твой отец ушел очень злой, и сдается мне, злился он на тебя девочка, но когда его спрашивали в чем дело, он отказывался говорить. Я пытался его остановить, но он меня не послушал. Я один тяну лес, как могу. Я чувствую, он мне совсем не помогает. Его сила обращена не к лесу, нет, к чему-то другому.
— Так что же свадьбы не будет? — обрадовано спросила Туя.
— Будет, будет, не боись, сейчас эта свадьба нужна как никогда, надеюсь, ты понесешь в первую же ночь, очень на это рассчитываю.
Туя поежилась. Старушки-приживалки буравили ее глазами.
— Постараюсь не подвести, — буркнула она в ответ, стряхивая со стола в кулачок крошки.
— Уж постарайся, — Крохабар махнул рукавом и перед ним поставили огромную миску, полную грибов и картошки. Он жадно на нее набросился. Долгое время царило молчание, нарушаемое сочным похрустыванием, Крохобар очень уж любил малосольные огурчики.
— Простите, а где Урбан? — тихонько спросила Туя.
Крохабар неприятно рассмеялся и стукнул кулачком по рукояти кресла.
— Вот это я понимаю — девчонка, не терпится жениха обнять? Урбан скоро явится, скоро придет, сорванец! Последнее время он исчезает в чаще леса, чую творит он там шалости, людишек много в лесу развелось, что с ними Урбан делает не ведаю, но недоброе, а, впрочем, мне все равно, не зачем в лес ходить, сказано же, что нельзя. А все же негоже, что Урбан калечит их.
— Калечит? — переспросила удивленная Туя.
Крохабар не ответил, низко склонившись над опустевшей миской. Жена Крохобара Далита, хрупкая маленькая старушка, гневно прижала палец к губам.
— Дядя Крохабар, разве колдуны не должны защищать людей? Разве не этому нас учили в детстве? Не обижай слабого, ибо ты тоже будешь слаб?
— Туя ты слишком буквально все понимаешь, погоди, замуж выйдешь, и все станет на свои места, — ответила ей Далита, с грохотом поставив перед девушкой куманичный пирог.
— Девица права, — тихо ответил Крохобар. — Только колдунов, которые захотели бы позаботиться о слабых, не осталось. Пожалуй, кроме тебя, деточка. В тебе наша надежда Туя, только в тебе.
— Среди грифонов?
— Среди всех, — мрачно ответил Крохобар. — Вот погоди, после свадьбы будет общее сборище колдунов, надеюсь, к этому времени в твоем животе будет расти мой внук. На этот сборе решат судьбу Колдовского Леса, и, надеюсь, Туя, твой отец объявиться.
Предводитель грифонов засопел, звонко уронил ложку в пустую тарелку и сказал:
— Тебя должны были встретить иначе, дочка, но что поделать, времена изменились. Урбан пытается мне помочь, как может, он хороший мальчик. Я надеюсь, у тебя тоже будет такой.
Крохобар заклевал носом. Далита махнула Туе, чтобы она быстрее заканчивала с ужином и шла в комнату, где для нее была приготовлена постель.
Туя доела все до крошки и под осуждающим взглядом Далиты утащила в комнату пялу, полную кедровых орешков.
Крохобар спал, а бабки-приживалки лущили стручки, из которых со звоном выкатывались бобы.
Утром, еще до того как встало солнце Туя проснулась. Она потянулась, угодив рукой в кувшин с водой, и откинула одеяло. Юная колдунья провела рукой по волосам, отчего они сначала прижались к затылку, а потом упрямо поднялись еще выше, потерла носик и щелкнула зубами. Она встала с кровати и распахнула окно, выходящее в густые заросли, и спрыгнула вниз. Она вспомнила, как Урбан дразнил ее большой кошкой. Да, Туя для своих габаритов была ловкой, она бы даже назвала себя изящной и грациозной, но из скромности предпочитала, чтобы это делали другие. Она умылась росой, и ее холодную, мокрую кожу обдул ветерок.
— Брррр, — радостно выдохнула колдунья навстречу ветру. Девушка заглянула в сарайку, там, на манекенах висели доспехи, а в углу было кое-как свалено оружие.
Пренебрежение к средствам защиты говорило о презрении хозяев к смерти или об уверенности в том, что они властвуют над Колдовским Лесом, а не он над ними.