Полагаю, хорошо, что родители не стали подвергать Макса генной терапии. От нее он, может, и стал бы более общительным и «нормальным», но и более несчастным. Самые счастливые люди — те, которые заняты не общением, а любимым делом в уединении.
В конце концов, что такого плохого в том, что некоторые люди отличаются от большинства? Как говорил один древний психолог: «Всё самое прекрасное в мире сделано нарциссами. Самое интересное — шизоидами. Самое доброе — депрессивными. Невозможное — психопатами. Здоровые почти не вносят вклад в историю».
Но нет же, всякого рода сектантам от духовности надо сделать всех «правильными», и только они знают, как правильно — это так, как они живут. А все остальные должны жить так же, потому что иначе они — деграданты ненормальные. Ну зачем? Мир прекрасен в своем разнообразии. Разве не лучше пытаться понять других вместо того, чтобы переделывать?
Отвлекшись от воспоминаний Макса, я заметил, что робот-хирург уже ковырялся в моей голове с предварительно элиминированными волосами. Импланты Макса мне поставил. Так мало того! Я же теперь прекрасно понимал, как оно там все работает. Так что я открыл секретное окошко, зашел в консоль и подправил логи — теперь никто не узнает, что робот-хирург этой ночью ставил импланты Максу Филипченко.
Счастливый, я отрастил себе синие волосы обратно, спрыгнул с кушетки и направился в лабораторию. Там я подошел к своему малышу: он такой способный, почти сразу меня узнал! Радостно затрепетал всем тельцем, вытянул отростки, замахал ими. Мой хороший, чувствует родную душу. И какой шустренький! Весь в меня! Вон как быстро начал вытягивать тельце, имитируя мое лицо! В смысле лицо Макса.
Говорить я ничего не стал, мало ли что, может, у них тут еще какая-то секретная прослушка установлена. Только повернул голову и взглянул на сидевшего у стенки робота Серафима. Он и не пошевелился, у меня же импланты, а он круглосуточно к местной виртуальной сети подключен. Сидит, сканирует и смотрит стеклянным глазом — не шевелится ли что-то около моего малыша.
Ничего, скоро я всех сожру и дитятко свое вызволю. Буду его обучать, и больше никто не сможет нас разлучить. Извини, пупсик, сейчас я тебя с собой взять не могу, слишком опасно. Потерпи еще немного, хорошо? А пока папочке уже пора, надо как можно скорее сожрать побольше тех, которые еще остались.
И главное, жрать так, чтобы импланты не отвалились, то есть всегда оставлять голову Макса и метаморфировать остальными частями тела. Это, конечно, не так уж просто, но думаю, справлюсь. Кто там еще на очереди? Карим, Патрик, Зак, Пако, Диодор, Анна… Вот, с Анны, пожалуй, и начну.
18 — Неожиданная находка (Анна)
Изо всех даров, подаренных человеку Природой, наилучший — это краткость его жизни.
© «Помпеи» Роберт Харрис
Сердце опять кольнуло. На этот раз сильнее, чем раньше. Утром просто ныло, а теперь время от времени словно иголкой долбит. С помощью мозгового импланта я отдала фитнес-браслету команду вывести на экран температуру тела. Спустя семь минут в дополненной реальности красовалась надпись: «Температура тела: тридцать семь и восемь градусов по Цельсию». То-то я думаю, чего меня знобит? Жаль, конечно, я бы все-таки предпочла бессимптомное протекание инфекционного эндокардита и внезапную смерть от инфаркта.
Можно, конечно, парацетамол какой-нибудь выпить, но, боюсь, он совсем уничтожит инфекцию. Мало ли, что, если у местного вируса совсем нет устойчивости к земным препаратам? Сколько там еще мне осталось? Несколько дней, не более. Острый эндокардит все-таки. Симптомы, правда, штука неприятная, да и усталости все больше. Как бы так вести себя, чтобы никто не заметил, что я болею?
Все медицинские нанороботы я из своего тела вывела — нечего искусственному интеллекту слишком много знать о моем здоровье. Если придется оправдываться, скажу, что вывела их на техосмотр, а потом забыла. Но, думаю, не придется, все слишком заняты ловлей чудовища. Оно и к лучшему.
Даже не знаю, чего я хочу больше: уйти на тот свет, чтобы встретить Алекса, или полного уничтожения как тела, так и личности? Меня бы устроил любой вариант. Хотя смерть в любом случае ведет за собой и уничтожение личности. Если не сразу после гибели тела, то вследствие следующего рождения — точно.
В контексте теории реинкарнации, никто еще не сохранил одну и ту же личность на протяжении нескольких жизней. Получается, в конце концов, все мы умрем полностью и бесповоротно, так чего ждать? Ранее хоть было для кого жить…
В мою комнату постучали, и я крикнула:
— Войдите.