— Возрадуемся же, братья и сестры! Сегодня благословенный день! Послали нам боги победу в борьбе со злом и много добра в награду! Сожжем же нечестивцев во славу богов!
— Ура! — толпа закричала, и вижу, повели кого-то из наших к столбам. Привязали к каждому по бабе и давай хворост снизу поджигать.
А у меня руки связаны — даже крестным знамением себя осенить не могу. Я тех троих сразу узнал: Агафья наша, Машка да Авдотья. С детства их в нашей слободе видывал.
Бабы те горели и на всю округу голосили, больно слышать. А как утихли, крикнул я тому на помосте:
— Какие же энто нечестивцы?! Энто же такие же люди, как и вы!
Подошел ко мне тот бородатый со шрамом, у которого нос до сих пор красный, и как засветит мне со всей дури кулаком по морде.
— Мало тебе влетело?! Ишь каков! И как только не издох?!
— Вырожденцы, они таковы, — вторил ему другой голос из толпы, — их бьешь-бьешь, а они все не издыхают! Злая сила в них. Чернобожья!
Какая еще чернобожья сила? Утерся я рукавом, крови-то совсем немного из носа вышло. Видать, не так уж много ее во мне и осталось. Что ж, терять мне нечего, так что я смело им ответствовал:
— Какие же мы вырожденцы? Мы ведь такие же люди, как и вы! Разве вы не видите? А то что выглядим иначе, так что же?! Души-то у нас человеческие! Разве не сказано в Писании, что все люди — братья и сестры?!
— Нет у вас душ! — возразил бородатый, аж слюной брызнул. — Откуда у порождений Чернобога души?! Не братья вы нам! И не сестры! Вас только и можно, что убивать! Чтобы и духу вашего на земле не было!
— Что же мы вам такого сделали?!
— Вы, исчадия Чернобога, мир к Катастрофе привели! Вам за это и отвечать!
Вот так новость! Тут я и опешил. Мы-то мир к Катастрофе привели?! Так разве ж энто мы во грех изобретательства впали? Не они ли из палок своих колдовских намедни гром извергали? Ну я и полюбопытствовал:
— Так разве не ваши ученые-колдуны мир к Катастрофе привели?
— А что с ним спорить? — раздалось из толпы. — Давай его на костер, и поделом! Вон, предыдущие уже догорели.
И правда, пока мы тут спорили, там одни головешки уже остались. Вон голубчики жар лопатами сгребли да новых дров накладывают. Быстро же они!
— Нет, — возразил бородатый. — Давай его бабу на костер!
— Что?! Любавушку?! Нет!
Я попытался ударить подошедшего ратника, но получил такого тулумбаса в живот, что сложился вдвое и повалился на землю. А энти сверху давай меня ногами бить.
Всю жизнь я праведно жил: не воровал, не убивал, чужой жены не желал. Все предписания выполнял. С колодцем лишь нехорошо получилось. Неужто энто все мне из-за него? Я же в монастыре епитимью на себя принял!
И вот лежу я в луже собственной крови, один глаз не видит. Вторым только немного вижу, как Любава на костре горит. Как же так? Почему черная магия сильнее крестной силы? Окровавленными пальцами кое-как нащупываю то, что от крестика осталось, срываю его и бросаю в лужу крови. Тут меня беспамятство и накрывает.
27 — Жажда смерти (Анна)
Я умирал неоднократно,
И смерть дарила мне покой.
Я умирал не безвозвратно,
Я ядом жизни поражен.
© Дмитрий Бычков
На главной площади пылало три костра, и сразу три столба дыма поднимались в небо. Среди языков пламени можно было различить сгорающих людей, все еще крепко привязанных к столбам. Галдящая толпа обступила костры со всех сторон и радостно улюлюкала. Только группка жавшихся друг к другу женщин смотрела со страхом и отчаянием. Перед ними на снегу в красной луже лежал человек, похожий на неандертальца, корчился, харкал кровью и зажимал живот.
— Ярополк, скажи, — начал Ратибор несколько растерянно, — ты уверен, что мы поступаем правильно?
— Разве могут быть сомнения? — отозвался высокий бородач, вытирая припухший нос. Судя по всему, нос ему разбили совсем недавно.
— Ну… Мы же баб на кострах сжигаем. Даже если они вырожденки и исчадия Обители Чернобога, как утверждает его мудрейшество Велимудр…
— Да приумножат боги его славу и благополучие!
— Воистину, — привычно подхватил Ратибор и продолжил: — Ты уверен в том, что убивать людей и грабить их добро правильно?
— Какие глупые вопросы ты задаешь, Ратибор. Что же тут неправильного? Раз мы их победили, значит, боги нам благоволят! Значит, боги того желали! Что же здесь неясного? Боги хотели покарать этих нечестивцев, вот и избрали нас своим орудием!
— Может, оно и так, — подумав, кивнул Ратибор. — Но все же, что нам такого сделали эти бабы? Почему бы не отпустить их?