По наблюдениям капитана, саргассы медленно, но безостановочно плыли в северо-западном направлении, перемещаясь ежедневно на десяток километров. Плывя, они увлекали с собой свою жертву,- застрявший в водорослях пароход.
- Может быть, в этом наше спасение,- иногда говорил капитан.
- Это каким же образом? - спрашивал Буслей.
- Говорят, эти проклятые водоросли выдерживают только определенную и притом довольно высокую температуру воды. Попав в более холодные воды, они быстро умирают. А нас тянет именно туда, где имеется холодное океанское течение. Значит, можно рассчитывать, что некоторое время спустя водоросли начнут вымирать, распадаться, и тогда...
- А хватит ли у нас провизии и воды до тех пор?
- Кладовые у нас снабжены недурно, но все же припасы тают... Я и то уже распорядился, чтобы уменьшить рационы. Но матросы сердятся. Со дня на день жду среди них беспорядков.
Да, капитан Смите не ошибся. Действительно, среди уцелевших матросов судна назревал бунт, и скоро он вырвался наружу.
Началось с того, что как-то днем матросы, окружив капитана, беседовавшего с Буслеем, закричали:
- Вы нас завели в эту ловушку, вы и выводите, как знаете!
Бледный, как полотно, капитан Смите смотрел на обезумевших от тоски и ужаса людей, но не нахрдил слов для ответа.
Покричав, матросы разбрелись по судну.
На ночь Буслей и Смите забаррикадировались в одной из кают, куда стащили все наличное оружие. Долго они не спали, но потом, убедившись, что матросы не думают о нападении, предались сну.
Вскоре их разбудил грохот и крики на палубе.
- "Лидс" движется! - воскликнул, вскочив со своей койки, капитан.
В самом деле, с пароходом что-то творилось: он тяжело переваливался с боку на бок, трясясь всем корпусом. Потом послышались странные звуки, словно кто-то шлепал по бортам и палубе огромными тяжелыми лапами. Несколько мгновений судно лежало на левом боку, потом оно опять выпрямилось и приняло нормальное положение.
Капитан выбежал на палубу. Там не было ни души.
- Что случилось?! - кричал капитан.- Эй, кто-нибудь! Куда вы попрятались, черти?!
На голос капитана откуда-то из угла выползли два обезумевших от страха матроса. Но они ничего не могли сказать, ибо и они проспали это время.
В конце концов капитану удалось добиться толку от одного из матросов. Это был судовой повар, итальянец Джорджанэ, болтун и хвастун.
По его словам, он ночью выбрался на палубу за несколько минут до толчков, испытанных судном, и он видел, как из-под водорослей поднялось какое-то колоссальное чудовище.
Оно приблизилось к самому судну, вползло на него, оставляя полтуловища в саргассах, кучами облеплявших это безобразное тело. Чудовище давило палубу своими огромными лапами, словно пытаясь перевернуть судно.
Рассказ был настолько фантастичен, что Смите в бешенстве закричал рассказчику:
- Лгун! Трус! Подлый лгун! Ты пьян был, как стелька, и теперь сочиняешь небылицы! Вон с глаз моих!
Джорджанэ клялся и божился, что он действительно видел странное явление, но в то же время был вынужден признаться, что с вечера выпил вина.
- Убирайся! Чтоб мои глаза тебя не видели! - крикнул ему еще раз капитан.
И несчастный повар забился в какую-то нору. Но, когда на палубе уже никого не было, Смите шепотом сказал
Буслею:
- Посмотрите, сэр, вот на это.
И он показал измятый борт, глубокие царапины на досках палубы, изломанные, исковерканные штанги перил.
- Вы думаете, что тут есть доля правды? - так же шепотом спросил Буслей.- Вы допускаете возможность существования какого-то гигантского чудовища, могущего будто бы одной тяжестью своего тела перевернуть такое большое судно, как наш "Лидс"?
- Что я думаю? - отвечал Смите.- Спросите ваших ученых, допускают ли они возможность всего этого. Я знаю только, что игра наша проиграна. Мы не выберемся отсюда.
Буслей хотел что-то еще спросить у капитана, но тот уже повернулся и ушел в каюту.
Побродив еще некоторое время по опустевшей палубе, Буслей последовал его примеру.
Войдя в каюту, он увидел, что капитан лежит ничком, уткнувшись лицом в грязную подушку.
- Капитан!
Но моряк не отвечал.
А утром следующего дня произошло то, что уже можно было предвидеть: на палубе гремели выстрелы, раздавались крики.
Буслей бросился было с револьвером в руках на палубу, но двери его каюты были забаррикадированы снаружи.