Но позже воительницы научили её аккуратно и тонко подкрашивать глаза и губы, наносить пудру и румяна и Эльга не могла не признать, что косметика заметно украсила её лицо.
Побывав с шатре с юношей для развлечений, Эльга позже поначалу сильно тосковала по нему. Ей хотелось снова повидаться в ним, но он жил в городе, а в город воительниц не пускали, кроме того, ему надо было заплатить за оказываемые им услуги, а денег у Эльги не было — она ещё ничего не заработала, не будучи нанятой, как воин и ничего не добыла на войне.
Но другие воительницы вскоре уверили её, что она не должна думать об одном и том же мужчине, который принадлежит многим, и сама должна искать встречи с многими мужчинами. Ничто не должно было огорчать женщину-воина. На Фаранаке было достаточно мужчин, которым было платить не нужно за близость с ними.
В выходные дни, свободные от денщицкой службы и тренировок, новые подруги уводили Эльгу в поля, где работали мужчины или на рудники, куда также нанимали мужчин. И эти мужчины не брезговали свиданием с женщинами-воинами, которые были совсем неплохи и даже удобны: никаких обязательств, женщины-воины были, в своём большинстве, знойны и страстны, от них веяло беззаботностью и непринуждённостью. Некоторые воительницы были столь неуёмны в стремлении к близости с мужчинами, что могли переспать за пару часов с несколькими из них. Правда, работяги с рудников и на полях были не очень чистоплотны и смердели от пота, не то, что чистенькие мальчики по найму, но если не быть привередой, то это могло быть пустяковым недостатком.
Эльга также сделал открытие, что она также любит мужчин и хочет чуть ли не каждого из них и в этом ей теперь не было ограничений. Она впервые почувствовала, что ей нравится жить. И она, описав сестре в письме свои трудности, первый опыт в близости с юношей и нынешний образ жизни, призналась также, как она любвеобильна.
Ялли только плюнула с досады:
— Тьфу, Эльга, какая же ты дурочка! Ну, если ты так хотела мужчин, ты бы спокойно могла бы делать то же самое во время наших с тобой так называемых богомолий, убегая из кельи! Мало тебе было парней в наших деревнях? И разве сельские девушки не обучили нас тогда всему, даже то, как предохранить себя от нежелательной беременности? Зачем тебе это было нужно — убегать из родительского дома и стирать трусы и чистить сапоги этой бабе-генералу только ради того, чтобы искать себе любовников в полях и на рудниках?! Разве ты не могла бы сделать то же самое здесь?
Ялли решительно не понимала сестру.
Эльга же отлично поняла себя: она просто не хотела больше ощущать неволи родительского дома.
Лагерь воительниц, наконец, добрался до северного княжества Лагалы и они были наняты князем Хифом в армию.
Они впервые вошли в город и им были предоставлены для проживания казармы.
Жизнь в городе мало чем отличалась от жизни в лагере: те же тренировки, работа, те же вылазки за город в деревни и рудники.
И ещё требовалось постоянно ждать знака от князя Хифа, когда следует выйти на бой.
Эльга слала и слала письма сестре, описывая в них, преимущественно, свои так называемые любовные победы, описывая мужчин, с которыми ей довелось побывать и выражая радость от предвкушения, что скоро ей предстоит принять участие в настоящей битве, где она надеется проявить героизм и доказать, что она способна быть кем-то больше, чем денщиком.
Однажды после того, как она чисто убрала отдельную комнату в казарме, принадлежавшую генералу Вири и собралась отправиться в общую казарму для ночлега, генерал велела ей задержаться.
— Князь Хиф сообщил мне, что скоро нам предстоит выйти на битву, это может произойти даже в ближайшие дни, — произнесла она. — Ты готова к этому, моя девочка? — голос её был каким-то непривычно мягким и ласковым.
— Конечно, — постаралась как можно твёрже ответить Эльга.
— Так вот, — продолжала Вири. — Прежде, чем начнётся битва, мне необходимо выбрать десятников для моих новобранцев. Как ты думаешь, ты справилась бы с такой задачей — стать начальником над десятью молодыми воинами?
Эльга заколебалась, но тут же поняла, что это — слабость. Слабость, которая не прощается женщине-воину.
— Я приложила бы все усилия, чтобы справиться, — ответила она.
— Мне нравится ответ. Ну, разве это прилично — оставаться в денщиках слишком долго? — Вири приблизилась к ней и нежно провела ладонью по её щеке. — Ты ведь мечтала о военной карьере, правда, малышка? — голос генерал сделался мурлыкающим. — После битвы мы получим вознаграждение и у десятника оно будет выше, чем у денщика. А кроме того, став десятником, можно возвыситься и до сотника. Тебе известно, что даже должности десятника другие воины добиваются годами усердной службы? А ты можешь стать уже прямо сейчас. У тебя завидный шанс.
— Почему мне такая привилегия?
— А потому, что всё будет так, как я решу, — Вири приблизила своё лицо к лицу Эльги и вдруг пламенно припала своим огромным ртом к губам Эльги.
Эльга содрогнулась от неожиданности и отвращения, её первым порывом было оттолкнуть толстую полоумную бабу от себя и нагрубить, обругать, пристыдить, но несколько месяцев очень нелёгкой жизни обострили в ней здравый смысл. И ещё — терпение.
Она понимала: генерал давала шанс угодить ей взамен на возможность карьерного роста. Иначе Эльге нет смысла оставаться в лагере воительницы. И не будет славы, денег, свободы. Будут скитания и обездоленность, если не возвращаться в дом родителей. А если всё же вернуться туда, то всё равно, что добровольно сесть в тюрьму — так теперь казалось Эльге.
Она просто молча стояла, выпрямившись во весь рост, позволяя генералу Вири делать с её телом то, что обычно делали с ним мужчины. И терпела. Терпела. Терпела.
========== Глава 7. Новорожденное чудовище ==========
Генерал Вири не обманула Эльгу, впоследствии сделав её десятником. И в лагере знали, какой ценой досталась Эльге эта должность, но её не осуждали — ей завидовали.
Эльга же была недовольна собой. Свою военную карьеру она собиралась строить путём славных подвигов, отличаясь в битве отвагой и умением сражаться.
Но когда ей довелось отведать настоящей битвы, она поняла, насколько отличается реальность от текстов красивых книг.
Это была, скорее, даже не битва, а банальная резня с другой женской армией, которую нанял враждующий с князем Хифом князь. Но Эльга пришла в полный ужас, когда увидела мчащихся на конях на её армию воительниц, вооружённых мечами, гикающих, яростных. Она даже не замечала, что примерно также выглядели и воины генерала Вири. Она не видела ничего вокруг и не испытывала ничего, кроме безграничного страха и желания дезертировать, бежать с поля боя. Она бы так и поступила, но генерал Вири всё предусмотрела: за новобранками присматривали матёрые воительницы, грозившие смертью каждой, кто попытался бы бежать, а не драться.
Эльга была обучена владеть мечом лучше, чем прежде, длительные тренировки оказались полезны, но духа её хватало лишь на то, чтобы кое-как защищаться, а не нападать.
В той битве её повезло: она осталась жива. Только седло под ней оказалось абсолютно мокрым.
А после её заставили вместе со всеми рыть могилы погибшим воительницам.
Она снова подумала о возвращении в родительский дом. Но ей выплатили жалованье за первый бой и она, впервые взяв в руки деньги, что она добыла сама, передумала.
И были другие битвы, заканчивающиеся непонятно чьей победой, армия Хифа то пыталась ворваться в город враждующего с ним князя, то защищала его город. И душа Эльги закалялась и страх стал чем-то привычным и даже желанным — он был подобен острому блюду или крепкому вину.