Ялли проспала почти сутки. Эльга будила её только на короткое время, чтобы она покормила ребёнка и сама перекусила и попила молока или воды. Эльга была неутомима, потому что не только взяла на себя объяснение со слугами, но ещё и присматривала за племянником, меняя ему пелёнки и убаюкивая, когда он плакал.
И даже когда Ялли выспалась, Эльга всё ещё была способна стоять на своих крепких ногах, а не падать от усталости. Но Ялли настояла на том, чтобы сменить её, заставив её прилечь поспать на её лежанке.
Дальнейшие дни пронеслись, как в бешеной скачке.
Были похороны князя, на котором Ялли снова поразила сестру неожиданно открывшимся у неё талантом актрисы. Ялли сумела выпустить из своих глаз море слёз, якобы убиваясь по мужу, душераздирающе причитать с таким надрывом, так, что слёзы поневоле лились и у других участников похорон. Она рвала на себе волосы, падала на колени, раскачивалась из стороны в сторону, а Эльга только таращила на неё глаза, приоткрыв от изумления рот.
На похороны Каруна явился и Аклин со всем своим семейством.
И когда похороны были завершены и тело князя было упокоено в его семейном склепе, Аклин выразил желание увидеть своего внука.
Эльга растерялась, не зная, как выкрутиться, но Ялли вдруг неожиданно произнесла:
— Ну, что ж, я покажу тебе твоего внука.
Эльга принялась дёргать её за рукав тёмно-серого траурного платья, жарко шепча на ухо:
— Не вздумай, сестра! Придумай что-нибудь, выкрутись, не показывай им это чудище! Ты представляешь себе, что будет?..
— Что будет, то будет! — спокойно и также тихо ответила Ялли. — Пусть видят и знают, что они повязаны со нами одной верёвочкой и обязаны помогать. Этот ребёнок — наша сила и опора, мои родственники должны поставить его на ноги, чтобы он вошёл в силу! Почему только мы одни должны тащить на себе бремя этой тайны?
Она повела отца, мать, тётушку Фигу, братьев и сестёр с зятьями и племянниками во дворец, а там — прямиком в потайную комнату. Эльгу трясло от волнения и она поражалась стойкости Ялли, на красивом бледном личике которой не дрогнул ни один мускул.
Ялли также была хладнокровна, когда повела своих родственников к колыбели сына и, откинув занавеску, развернула пелёнки.
Её мать тут же потеряла сознание, сёстры едва устояли на ногах. Мужчины оцепенели и краска сошла с их лиц.
— Чего вы испугались? — жёстко проговорила Ялли. — И вы думаете, что у нас в роду были демоны, поэтому я родила такого сына?
Эльга приводила в чувства мать на пару с тётушкой Фигой, ощущая, как сама теряет моральные силы. Что-то сейчас будет, что скажет грозный отец, которого она всегда так боялась! Но он казался растерянным и едва выдавил из себя:
— А что же нам думать теперь?..
— Это — дитя бога! — торжественно и с пафосом произнесла Ялли. — Да, меня любил бог деревьев перед тем, как я стала женой Каруна! И это от бога ребёнок, это маленький бог! — она наклонилась над колыбелью и вновь нежно прикрыла сына пелёнкой. — К сожалению, Карун подумал, что это — демон, что наш род испорчен каким-то демоном и, похоже собирался всех нас сжечь, — она ничуть не щадила слух матери, едва пришедшей в сознание, да и других. — Хорошо ещё, что этот пьяница сдох, напившись вина, а то бы нам всем худо пришлось! — она ухмыльнулась, обведя свою семью прямым смелым взглядом.
Аклин беспокойно закашлялся.
— Это что, совпадение, что Карун успел умереть, не причинив никому из нас вреда? — спросил он голосом, начинавшим сипнуть от волнения.
— Отец, тебя на самом деле волнует именно это? — раздражённо поинтересовалась Ялли. — Меня — нет. Мне предстоит взвалить на свои плечи бремя власти и меня заботит то, собираетесь ли вы мне помочь. Ведь я не могу так просто нанять няньку для такого необычного ребёнка, взяв женщину извне. Тут необходим доверенный человек, который занимался бы малышом, когда я буду заниматься делами управления княжеством, а Эльга — нести обязанность главнокомандующего.
— Главнокомандующего! — лицо Аклина начало заливаться краской гнева — он вспомнил, что из-за похорон так и не успел отчитать дочь за побег из дома и за то, что она опозорила его семью, став воительницей. — Девчонка собирается заниматься военными делами?! Это полное безумия, я не допущу, я не позволю!..
— Так будет надёжнее, если главнокомандующим станет Эльга, — смело ответила ему Ялли. — Армия — наша сила и ею должен управлять преданный мне человек. А кто может быть надёжнее родной сестры?
— Поставь на эту должность одного из своих братьев!
— Они не военные, они только учились владеть на всякий случай мечами, а битв не знали, в отличие от Эльги. Лучше скажите мне, намерены ли женщины нашего дома присматривать за моим сыном?
Жена Аклина вновь начала терять сознание, старшие дочери поддержали её под руки.
А тётушка Фига, крупная, крепкая, суровая, как скала, приблизилась к колыбели. Протянула руки, смело взяла закрытое пелёнками новорожденное чудовище на руки.
— Ну, если это сын бога, а не демон, тогда святой долг заняться его воспитанием, — произнесла она. — Я останусь в твоём дворце, Ялли, и буду растить твоего ребёнка.
— И мы, и мы хотим! — две младшие сестры десяти и девяти лет подбежали к ней.
— Ну уж нет! — прикрикнул на них Аклин. — Вы вернётесь домой! Ну, а тебе, Фига, я не указ. Я, видимо, больше никому не указ, если эта девчонка, — он указал на Эльгу, — стала воином без моего разрешения, а эта, — он обратился к Ялли, — и вовсе делала, что ей заблагорассудится ещё до замужества, в тайне от меня, даже умудрилась родить от бога. Так теперь разве она послушается меня?
========== Глава 9. Княгиня Шабоны ==========
Родители и все сёстры Ялли и Эльги покинули Шабону в тот же день. Но братья Далг и Эфан выразили желание остаться погостить ещё, невзирая на протесты отца. И тётя Фига, как и обещала, осталась помогать ухаживать за маленьким Даном.
А через несколько дней состоялся и обряд посвящения на княжение Ялли, ей были переданы сановниками атрибуты княжеской власти: перстень с крупным сапфиром, золотой обруч с выложенным на нём солнцем из жемчужин и жезл с рогами на конце из металлов, которые добывали на землях, принадлежавших её княжеству.
Ялли выглядела мрачной и раздражённой. Она догадывалась, что теперь она не насладится покоем, вероятно, до конца своих дней. Судьба взвалила на неё бремя власти вместо любви, той любви, что она хотела больше всего — любви бога деревьев.
На следующий же день после церемонии восхождения на княжеский престол, Ялли цепко ухватилась за бразды правления и подписала свой первый указ: она сместила с должности главнокомандующего Шабоны и утвердила на ней свою сестру Эльгу.
Это вызвало шок среди сановников и, разумеется, они начали задавать княгине изумлённые вопросы, желая понять её странное решение. Женщина-воин не только допущена в приличный город, но и назначена главой армии?!
— А почему бы и нет? — Ялли обвела сановников суровым взглядом. — В Фаранаке прямо-таки хвастливо кричат о том, что у женщин прав не меньше, чем у мужчин, так почему женщина не имеет права занять должность главнокомандующего? Сколько лицемерия на наших землях! Говорят о правах женщин, а пользоваться ими не дают! Женщина — командир армии? Для вас это недопустимо! Но будет всё так, как я скажу. И не вздумайте мне перечить, иначе я такое устрою, что скалы у океана встанут на свои пики, основанием к верху! — закричала она и глаза её свирепо засверкали.
И княгиня выполнила своё намерение: вновь была организована торжественная церемония и в присутствии всех своих сановников она облачила на свою сеструю красно-голубую перевязь с изображённым на нём щитом и мечом — регалию главнокомандующего Шабоны.
В тот же день об этом говорила вся Шабона. Решение княгини многим показалось странным и кое-кому — возмутительным, но вскоре княгиня издала ещё один указ, которым расположила к себе жителей своего княжества.