Шарль работал в лаборатории, полной медных трубочек и фильтрующих приспособлений. Когда они вошли, он как раз надевал сюртук, собираясь уходить. Луиза застыла на пороге, ошеломленная сильным запахом. Жасмин. Комната наполнилась его ароматом, как если бы в лабораторию зашла женщина, надушившаяся стойкими духами. Запах сам по себе был приятным, но слишком насыщенным.
Застегивая сюртук, Шарль сказал:
– Я собирался поехать на западные поля. Максим говорит, что на лаванде опять появился грибок. Надо будет взглянуть на него, пока еще светло.
– Я бы хотела поехать с вами, – тут же предложила Луиза.
– Но экипаж там не проедет. Мне придется ехать верхом.
– Я умею ездить верхом.
– Но у нас нет женского седла.
– А я подоткну юбки и сяду в седло по-мужски. Я и раньше иногда так делала.
Муж бросил взгляд сначала на Тино, потом на нее.
– А ты сможешь ехать рысью или галопом? Мы поскачем по равнине.
– Ну конечно, смогу.
Так она избавилась от Тино, этого короля сентиментального пессимизма, по крайней мере до конца дня.
Луиза поняла странную вещь: оказывается, она предпочитает общество Шарля д'Аркура не только обществу Тино, но и любого другого мужчины. Она чувствовала себя с ним легко и непринужденно. Даже сегодня, несмотря на вчерашнюю ссору. И несмотря на то, что они за все время пути не обмолвились ни словом друг с другом – только летели вскачь по равнине. Ветер бил ей в лицо, и глаза у нее слезились. От такой скорости у нее дух захватывало, но Луизе нравилось нестись вслед за ними.
Ее муж слился с лошадью в единое целое, как диковинный кентавр, стремясь достичь конечной цели их путешествия до захода солнца. Хотя Луиза изо всех сил пришпоривала коня, стараясь поспеть за ним, она не могла сравниться с ним в искусстве верховой езды. Ей хотелось смеяться. И было приятно наблюдать за ним с некоторого расстояния. Вид у него был… лихой: иссиня-черные волосы развеваются на ветру, длинные полы темного сюртука хлопают по ногам.
Когда они поднялись на пригорок и перед ними открылась фиолетовая долина, Луиза ахнула от восхищения.
Лаванда в полном цвету. Она посажена рядами, уходящими за горизонт.
Они спустились с крутого склона, и князь спешился.
– Осторожно, – сказал он, предлагая ей руку, чтобы помочь спуститься на землю. – Тут неподалеку пасека.
Пчелы. Луиза слышала приглушенное жужжание. Перекинув ногу через седло, она спросила:
– А пчелы не кусаются?
– Да нет. Если только ты не будешь размахивать руками и не придавишь одну из них, когда она случайно запутается в складках платья.
Луиза положила Шарлю руки на плечи, и он принял ее в свои объятия. Он прижал ее к себе, так что Луиза скользнула вдоль его тела. Как только он отпустил ее, она толкнула его в грудь, разгадав его уловку и разозлившись, как пчела.
Они привязали лошадей у низкого деревца и стали спускаться вниз, к лавандовому полю. Шарль д'Аркур направлял ее, придерживая за локоть. Последние тридцать ярдов их пути проходили по каменистому склону. Луиза сначала думала, что это ей придется ему помогать: князь вытащил свою трость, которую он прикрепил к седлу. Но, как это ни удивительно, поддерживать пришлось ее, Луизу. Он с ловкостью управлялся со своей тростью – совал ее под мышку, балансировал ею, опирался на нее, когда предлагал руку Луизе.
Очевидно, вести женщину было для него делом привычным. Он поддерживал ее за локоть, за талию, за руку, слегка подстраховывал, положив ладонь на спину, когда Луиза шла по сравнительно ровному участку склона. Эта уверенность и надежность никак не согласовались с ее представлениями о нем.
Как это он говорил прошлой ночью? Что он, его рубашка или что-то еще были принесены в жертву любви? Интересно, а что он вообще знает о любви? У него довольно странный вкус: его последняя возлюбленная не отличалась хорошим характером – ее так же тяжело терпеть, как и несварение желудка. Женщины. Луиза вдруг поняла, что у него были женщины. Несмотря на все недостатки ее мужа, он, по-видимому, легко мог соблазнить женщину, которую хотел. Она покосилась на него, тайком наблюдая за его прыгающей походкой.