Луиза прерывисто вздохнула, проглотив подступивший к горлу комок. Она не плачет. Она никогда не плакала.
– Луиза…
Что это? Галлюцинация? Она, видно, бредит наяву. Сейчас даже и голос у нее над ухом звучит в точности, как его голос, – так он шептал ее имя во мраке. Она приоткрыла глаза и увидела своего мужа, который целовал ее в шею. Луиза чувствовала на себе его губы – горячие, жадные, оставляющие на коже отметины. Так это он произнес ее имя? И поцеловал в то самое местечко чуть ниже уха. Но это не тот человек.
«Верность» – пронеслось у нее в голове. Постоянство. Да, она ненавидит случайные связи. У нее не будет других мужчин. И этот ей не нужен.
– Шарль… – Луиза уперлась руками ему в грудь, пытаясь отпихнуть его от себя.
После двух-трех толчков он спросил:
– Ну что? Что еще? – Дыхание его было хриплым и частым. – Ради Бога, да что случилось?
Луиза сжала кулачки. Ей неудержимо хотелось плакать. Господи, да она сейчас захнычет, как обиженный ребенок. Луиза зажмурилась.
Шарль д'Аркур замер над ней, потом негромко промолвил:
– Посмотри на меня. – Прямо какое-то заклинание. «Посмотри на меня».
Она чуть-чуть приоткрыла глаза. И то выражение, которое она увидела на его необычном лице, поразило ее: это было искреннее участие. К этому, конечно, примешивалась изрядная доля досады и даже гнева. Но тем не менее ошибиться было нельзя: Шарль д'Аркур смотрел на нее с нескрываемым сочувствием, беспокойством и безграничным терпением взрослого, умудренного опытом человека. Его доброта не побеждала более эгоистичные чувства, отражавшиеся на его лице, но преодолевала их. «Удивительный человек», – подумала Луиза и плотно сжала губы. Что ж, она тоже проявит великодушие. Она закрыла глаза и пробормотала:
– Продолжай. – Пусть увидит, что и она способна на самопожертвование. – Делай что хочешь. – И постаралась принять непринужденную позу.
Шарль застыл, не шевелясь, и промолвил в каком-то отчаянии:
– Луиза, если бы я хотел сделать это один, то остался бы в своей спальне. Что случилось?
Луиза откинула голову назад и слегка ударилась затылком о край ванны.
– О Шарль, – промолвила она и всхлипнула. – У меня был мужчина, ты мне его напоминаешь. – Не очень-то подходящая ситуация – лежа в ванне с собственным мужем – для откровенного разговора.
Но – о чудо! – этот потрясающий человек, казалось, был тронут. Он прижался щекой к ее щеке.
– Это все?
– Да.
– Надеюсь, он тебе хотя бы нравился.
Какой он странный, этот француз, – так всегда восклицала ее матушка. Да, весьма снисходительный.
– Конечно, – ответила она. – Я его обожала. – Ей хотелось рассказать кому-нибудь об этом, и ее муж – о, как правы были ее родители! – показался ей сейчас самым добрым и внимательным человеком на земле. Она вдруг добавила: – Он умер.
Муж слегка отстранился от нее, выпрямив руки:
– Умер?
– Да, он… он все равно что умер. Внезапно.
Молчание. Шарль не знал, что сказать. Изумлению его не было предела.
Луиза продолжала:
– Мне кажется, я все еще тоскую по нему. Я часто думаю о нем. – Она рискнула бросить взгляд на мужа.
Его лицо выражало крайнюю степень удивления. Он не мог вымолвить ни слова – лишь прошептал, как будто оплакивал себя самого:
– Боже правый. – Он слегка покачал головой, не сводя глаз с ее лица.
И тут искреннее сочувствие, терпение, доброта и заботливое внимание ее мужа обрушились на нее, и она больше не могла сдерживать себя.
Луиза громко всхлипнула, давясь рыданиями, обхватила его за шею и заплакала навзрыд. Он чуть подался назад, пораженный ее неутешным горем. Луиза попыталась встать. Пятки ее скользили по дну ванны, колени подкашивались.
В тот же миг и ванна, и пол ушли у нее из-под ног, сильные руки подхватили ее – одна под колени, другая под спину – и прижали к твердому мужскому плечу. Луиза уткнулась лицом в мокрую поросль на груди мужа, шум стекающей воды, словно гул водопада, наполнил ванну. Ее пеньюар окончательно сполз с нее и плюхнулся в воду. Вокруг нее обернули полотенце – мягкое и сухое.
Луиза по-прежнему не открывала глаз. По неровному хромающему ритму его походки она поняла, что муж несет ее куда-то. Он продолжал молчать. У нее слова тоже не шли с языка, и Луиза радовалась его молчанию.