Луиза поспешно сделала шаг назад. Что еще на уме у этого типа? Довольно и того, что он опрокидывает столы, бросает женщин в ванну и бегает за ними в кальсонах.
Шарль убрал трость, поставил перед собой и оперся на нее обеими руками. Потом выпятил губы, пощелкал языком на французский манер и ядовито заметил:
– Ну, если ты желаешь провести остаток дня в обществе Тино…
– А какие цветы там растут?
– Жасмины и розы, а после мы обследуем оранжереи. Луиза предостерегающе подняла пальчик:
– Не думай, пожалуйста, что если я еду с тобой, то… В общем, в следующий раз я подопру дверь ванной стулом.
Он усмехнулся.
– Это было бы чудесно. Я имею в виду то, что ты согласилась ехать со мной. Мне гораздо приятнее в твоем обществе, чем одному. И кроме того, я уверен, тебе понравится то, что я тебе покажу. А что до остального, то я тебя тоже предупрежу: если ты все же решишься запираться от меня при помощи стула в моем собственном доме, выбери какой похуже и попрочнее. – Шарль оставил шутливый тон и спросил уже более серьезно: – А зачем тебе запираться от меня? Разве я плохо обращался с тобой вчера?
– Нет…
– Или сделал что-то, что тебе было неприятно?
– Нет-нет, но…
– Тогда доверься мне и перестань поджаривать меня на медленном огне.
Он так и сказал: «Поджаривать на медленном огне». Луиза опешила:
– Но я вовсе не…
– Ну конечно, нет, милочка моя. Итак, ваша светлость, вы едете или нет?
Луиза не знала, что и подумать. Никто никогда не говорил с ней в таком тоне. Шарль продолжал саркастически ухмыляться, глядя на нее. Он не сердится.
Она ему определенно нравится. Ее светлость миссис Недотрога и Злючка.
Луиза насупилась, решая, оскорбиться или нет. Возможно, она упустила в его фразе какие-то нюансы, о которых постоянно твердит ей матушка.
– Подожди меня, я только возьму шаль и захвачу с собой кусочек сыра. Я… м-м-м… пропустила ленч. – Как, впрочем, и завтрак, если уж говорить начистоту.
Шарль д'Аркур несся вскачь по равнине. Он сидел в седле с непринужденной грацией, отпустив поводья. Холодный мистраль, срывавший порой крыши домов, не смог бы выбить его из седла. Он был ловким, опытным наездником. Луиза чувствовала себя рядом с ним желторотым птенцом.
Она решила, что лучше излить досаду на того, кто все равно не сможет ничего сказать в свое оправдание. Ее грубый, вульгарный паша. Распутник. «Будь собой». Ха! «Дай себе волю, чтобы я воспользовался тобой» – вот это больше похоже на правду. Его необходимо забыть. Без него ей гораздо лучше.
Но ни решимость, ни злость не могли побороть в ней отвращение к себе. Молоденькая глупышка. О, как она ненавидела свою молодость. Вот бы перескочить через несколько лет и сразу оказаться дамой в годах!
Ее замужество не давало ей никакой опоры, она не могла найти свое место рядом с мужем-французом, не видела для себя никакого более-менее полезного занятия. Луиза чувствовала себя избалованной бездельницей, какой, в сущности, и являлась. Пока они неслись в молчании по равнине и ветер свистел у нее в ушах, она не переставала мысленно корить себя за то, что не оправдывает ожиданий окружающих. К этому примешивалась досада на свою тупость – она ведь даже не понимает, чего именно от нее ожидают. Господи, хватит спать до обеда, злиться и хлюпать носом, лежа в ванне.
Шарль внезапно остановил лошадь. Куда он ее привез? Вокруг расстилалось поле, покрытое зелеными кустиками, кое-где между грядок проглядывала бурая земля.
– Это жасмин, – выдохнул он с нескрываемым благоговением. Поле казалось бескрайним и начиналось прямо возле копыт лошадей. – Жасмина у меня больше всех остальных цветов, и в два раза больше полей занято под посадки. – Во владениях князя насчитывалось семь полей жасмина, что делало его воистину жасминовым князем Франции. Муж принялся рассказывать Луизе о своем предприятии, которое, по-видимому, обожал.
Он выращивал и собирал и другие цветы, чье эфирное масло используется в парфюмерии: лаванду, розы, а также цветы кислого севильского апельсина, акацию и мимозу. Князь производил шесть-семь цветочных ароматов и использовал сотни различных экстрактов, пытаясь создать свои собственные букеты запахов, включая и амбру, один из самых дорогих ингредиентов. Амбру теперь поставляет ему отец Луизы. Он собирается отойти от дел в конце лета и передать управление компанией князю, своему зятю. Некоторые духи Шарля д'Аркура раскупались довольно неплохо, но сам он не считал их первоклассными. Напротив, его экстракты эфирных масел использовали крупнейшие парфюмерные фабрики Парижа – они были самого высшего качества. Таким образом, его предприятие давало ему немалый доход.