Нора тяжело вздохнула и неохотно поднялась. Они снова шли в том же режиме, который установился у них за последнюю неделю: шагали на некотором расстоянии друг от друга, то отдаляясь, то приближаясь, изучая трещины. Арпад пожалел о своей грубости, в конце концов, ободрить приунывшую девушку можно и по-другому, но ему нужен был быстрый метод. Да и он сказал ей правду: времени в обрез.
Прошло чуть больше часа, начало смеркаться. Теперь уже и Арпад был не прочь остановиться — всё равно уже было слишком плохо видно, и он мог по случайности что-нибудь упустить в каком-нибудь особенно глубоком ущелье. Он обернулся в сторону Норы, но увидел лишь камни и пепел.
— Эй! — воскликнул он, но никто не отозвался.
Тогда Арпад быстрым шагом направился в ту сторону, где видел девчонку в последний раз. Приблизившись, он облегчённо выдохнул: она не провалилась в ущелье, а просто сидела на земле, глядя куда-то вниз, поэтому издалека он её не увидел.
— Ну? — настороженно спросил он. — Что тут такое?
Нора не ответила, лишь как-то невнятно качнула головой. Арпад приблизился и проследил за её взглядом, а потом невольно отшатнулся и сжал челюсти, чтобы не дать слабину. Там, на дне довольно глубокой трещины лежало несколько тел. Здесь не было насекомых, которые могли бы ими полакомиться, а грифоны мертвечиной брезговали, высокая температура и сухой пустынный воздух сделали своё дело. Тела превратились в мумии, но до этого успели частично разложиться. Зрелище было ужасным вдобавок из-за того, что на трупах были ветхие остатки одежды. Сверху тела были покрыты слоем пустынной пыли, который был частично смыт недавним дождём.
Арпад одеревеневшими пальцами взял Нору под локоть.
— Идем-ка отсюда.
Она подчинилась, как безвольная марионетка. Арпад и сам едва соображал, что делать дальше. Он не знал, что в этот вечер им суждено преуспеть. Он не был уверен, что находку можно назвать успехом.
— Ты как? — сухим голосом спросил он у Норы.
Она не ответила, продолжая смотреть в пустоту. Кажется, увиденное шокировало её сильнее, чем она сама ожидала.
— Эй, давай, приходи в себя, — сказал Арпад, но без особого энтузиазма. Ему и самому было не по себе. Что же делать? Что предпринять прямо сейчас? — Идем туда, — он повел Нору прочь, хорошенько приметив место находки. — Займёмся ими утром, сейчас уже всё равно слишком темно.
Ночь не была холодной — в этой местности такого не бывало. Но Арпад впервые за неделю в пустыне пожалел, что не из чего соорудить костёр. Холод шёл изнутри, а живое пламя, казалось, могло всё исправить.
— На, поешь.
Девчонка не отреагировала. Она сидела там, где её оставил Арпад, и рассматривала собственные руки, будто на них было что-то крайне интересное. Он решил не настаивать — ему и самому бы в горло кусок не полез.
— Ну хотя бы воды выпей, а?
Ноль внимания. Арпад тяжело вздохнул. Будь на её месте Фирмин — влепил бы противошоковую затрещину. Чёрт, как же с бабами сложно! Хотя нет, дело не в бабах. Урд бы тоже получила затрещину, и Сольвейг. Но они — охотницы, сами назначили допустимую манеру обращения. С Норой всё иначе. Во всяком случае, Арпад был уверен, что должно быть иначе. Вот только он не знал как. С кем бы он мог обращаться так же, как с ней, кто может быть образцом? Агата? Трудно было представить её в таком состоянии, она даже над телами убитых родителей сохраняла ясность рассудка, хотя и озверела от ярости. Но она была другой, сильной. А о Норе Найт из племени Цеплин, Арпад, оказывается, ничего не знал.
Он ещё раз вздохнул, оставил свои вещи, приблизился к девчонке и стащил с её плеч рюкзак.
— Ну, давай, возьми себя в руки и поговори со мной, — попросил он, интуитивно похлопывая её по плечу. — Ты их узнала?
Он не представлял, что ещё могло повергнуть её в такое состояние. Уж точно не внешний вид трупов — она сама валила гемофилов и наверняка один-два остались на её территории. И действительно: Нора медленно кивнула и отстранилась.
— Моя мама и сестра, — сказала она едва слышно, и с этими словами её будто прорвало. Она задрожала и спрятала лицо в ладонях, беззвучно рыдая.
Арпад не знал, что сказать. Не знал, как утешить её, и нужно ли утешать. До этого дня Нора хранила надежду на то, что ещё увидит их живыми. Кровососы могли держать их против воли, питаясь ими… Но нет, сегодня эта иллюзия рухнула окончательно. И помочь было нельзя. Единственное, что Арпад мог сделать для Норы — помочь ей переболеть этим быстрее.
— Расскажи мне о них, — попросил он. — Какими они были?
Почти всю ночь до рассвета они разговаривали: сначала о семье Норы, потом о племени, о гемофилах, о грифонах и о разложившихся телах. Время от времени пытались заснуть, но не выходило: мертвецы были слишком близко. И снова разговор начинался по кругу.
Когда стало достаточно светло, чтобы изучить ужасную находку, Арпад обнаружил, что Нора всё-таки задремала. Он решил, что так даже лучше, не стал её будить, а тихонько направился к расщелине, чтобы сделать всё самостоятельно. Как раз для этого случая он запасся в Баргоу амулетом. Изначально он приобретал его с целью перепродать Норе по завышенной цене, но теперь у него язык не поворачивался сказать это. Раздосадованный на самого себя, он лёг на краю ущелья, свесив голову вниз. Прежде чем фиксировать информацию на амулет, нужно было убедиться, что всё будет хорошо видно, вот только насыпавший сверху пепел скрывал нужные следы.
Арпад оглянулся в поисках чего-нибудь, чем можно было аккуратно смахнуть с тел грязь. Но ничего подходящего в поле зрения не было, и, чтобы не терять время зря, он стащил с себя рубашку и скрутил её в пучок. Земля была тёплой, острые камни неприятно покалывали грудь. Арпад несколько раз махнул рубашкой по иссохшим телам, аккуратно сбивая пепел, а потом отстранился от края и опустил лицо в сгиб локтя. Зрелище было ужасным, и ещё страшнее было осознавать, что когда-то это были живые люди, которые ходили, говорили, мечтали, что-то планировали… а потом пришли кровососы. Среди больших было тело маленькой девочки в пижаме из плотной ткани, которая уже частично расползлась от времени и едких пустынных дождей.
Арпад считал, что уже давным-давно потерял чувствительность к зрелищам такого рода. Двадцать лет назад его могло стошнить, он мог впасть в ступор или закатить истерику… такое произошло с ним однажды, ещё в самом начале кровавой десятилетки, когда в их деревню пришли гемофилы. В тот день он познакомился с Фирмином, который чуть ли не за шкирку утащил Арпада, разъярённого и не контролирующего себя под влиянием власти гемофила, с поля боя. Позже ему не раз приходилось наблюдать жестокие сцены и следы произошедшей трагедии. И, в целом, он был готов увидеть то, на что смотрел теперь. Но почему-то в горле застрял горький ком, а в желудке будто шевелилось что-то противное и чужеродное. Возможно, дело было в том, что Арпад знал, кого видит. Мама и сестрёнка Норы. Другие её соплеменники, которых она, возможно, теперь бы не узнала даже по одежде…
Арпад не без труда подавил подступающую тошноту и огляделся. Нора всё ещё дремала, и вряд ли это будет продолжаться долго. Надо поторопиться.
Спуститься в трещину было непросто, подобраться к телам, не повредив их — ещё сложнее. Трещина была достаточно широкой, чтобы по ней мог спуститься человек, потом она резко сужалась, но не вплотную, а оставив зазор между скалами в несколько дюймов, а дальше уходила в тёмную глубь на неизвестное расстояние. Арпад не думал, что если тела лежали здесь несколько лет, то обвал произойдёт именно сегодня, но все же подстраховался. Он закрепил стальной крюк на расстоянии метров двадцати от края, продел через крюк веревку и обвязал её вокруг пояса. Что ж, хоть какая-то да подстраховка. Потом он начал медленно спускаться. К счастью, ему не нужно было лезть глубоко: всего пара футов — и вот они, тела людей, о которых прошлым вечером с теплом и любовью рассказывала Нора.