— Давно он пропал?
— Да вот с осени и не видели. Все говорят, что это двухголовый его обидел, но я знаю, что это не так. Я строго наказал Оберу не приближаться к монстру, и он дал мне слово.
— А с чего вы взяли, что в Сюрде живут гемофилы?
— Рыбаки часто слышат крики, особенно по ночам, — сказал ключник, почесав подбородок с густой щетиной. — И твари, что там живут, поместье своё почти не покидают. Только Тит приходит в Диффоук да закупает продукты на всю семью, но даже в тёплую погоду он всегда либо с воротником высоким, либо с шарфом на шее. Что ему скрывать, как не следы клыков, а? И вид у него нездоровый. А Обер как-то обмолвился, что Тит как-то с дерева упал, а кровь у него не из коленки пошла, а из шеи.
Это было серьёзно. Обычно, если жертва выпита не полностью, рана от укуса гемофила исчезает очень быстро, слюна гемофилов обладает заживляющими свойствами. Если рана от удара начала кровоточить, значит, либо кровососы тут ни при чём, либо по какой-то причине в их слюне нет необходимых веществ. И это объясняло, зачем гемофилам удерживать миньонов силой — кто согласится на сотрудничество, если гемофил не может ни обезболить питание, ни срастить рану? Арпад сталкивался с такими много лет назад. Когда война с кровососами закончилась, всем "неполноценным" следовало стать на учет для получения помощи в пропитании. Им отдавали преступников, обречённых на смертную казнь, которые соглашались на такую альтернативу, и за условиями их содержания постоянно наблюдали. "Неполноценным" запрещалось размножаться, потому что обращённые наследовали эту особенность, и, насколько Арпаду было известно, во всем Ахаонге таких гемофилов оставалось не больше дюжины. И ни один из них не был зарегистрирован в окрестностях Диффоука.
— Если Тит их миньон, почему он не рассказывает правду? — спросил Трог.
— Дурачок потому что, — фыркнул ключник. — И такой же жестокий и сумасшедший как они. Я видел как-то, этот Тит котёнка голыми руками на лоскуты порвал. Мой Обер чуть не плакал, и после этого несколько недель отказывался с ним разговаривать. А потом успокоился. Дети быстро всё забывают.
Арпад оставил при себе комментарий о том, что тринадцатилетнего парня не так уж уместно называть ребёнком, но остальное звучало пренеприятно.
— Вы говорили об этом Бону Рполису?
— А как же, с него и начал, — недовольно пробубнил мужчина. — Охотник он, или как? Он к ним даже с проверкой сходил, но ничего не обнаружил, лопух эдакий. Будут они его по закоулкам водить, как же.
— Если гильдия назначила его наблюдателем, его заключению можно доверять, он знает как проводить осмотр, — заметил Трог.
— Не знаю, как он получил назначение, но я бы ему стену в доме не доверил найти, — сказал Арпад, прежде чем ключник успел что-то ответить. — Наблюдал я за этим героем. Вор, глупец, и, скорее всего, мздоимец.
Даже ключник, казалось, удивился его строгости, но спорить не стал.
— Прошу вас, ради всех великих богов, которым вы служите, помогите мне вернуть сына. Я знаю, что они держат людей живыми, и у меня есть шанс увидеть моего Обера снова…
— Ступай, — велел ему Трог. — Мы подумаем, что можно сделать.
Когда ключник ушёл, за столом повисла тишина. В харчевне никого больше не было, но теперь они не были уверены, что могут общаться свободно, и они решили подняться в комнату Арпада. Ушана Мого они оставили за дверью, чтобы никто их не подслушал.
— Это не Месарош, — сказал Гавейн, едва дверь в комнату закрылась и они расселись на стульях, кровати, подоконнике и даже столе. Комната была небольшой, а теперь, когда в неё забились шесть человек, казалась ещё меньше.
— Информации о других семьях в Диффоуке у нас нет, — сказал Трог. — И, если совсем уж честно, не вовремя как-то эта информация поступила. Мы только говорили, что наш приоритет — ваша доставка в Грэйсэнд…
— Не наша, а её, — поправил Арпад, кивая в сторону Норы, которая забилась в угол комнаты и не глядела ни на кого. На неё рассказ ключника повлиял особенно сильно, не то, что на толстошкурых охотников, которые уже всякого в своей жизни навидались.
— Забавное уточнение, — заметил Патрик. — Ты не собираешься в этом участвовать, или ты намерен героически пожертвовать собой, спасая девицу?
Все, кроме Норы и самого Арпада засмеялись, а Трог напомнил:
— Ты охотник Гильдии. Я теперь курирую проект. Так что без фокусов, Фаркаш, ладно?
— Но как же мальчишка и эти кровососы? — робко возразила Нора. — Мы не можем оставить все как есть.
— Мы с Патриком останемся и попробуем что-то найти, — сказал Гавейн. — Отец поручил нам узнать как можно больше, но Нору действительно лучше доставить в Грэйсэнд как можно скорее и безопаснее. Если мы что-то обнаружим, мы поставим об этом в известность всех: и отца, и вашу гильдию, и вас лично, будьте уверены… а как только прибудет подкрепление, мы прижмём как следует Йерне.
Дальнейшее обсуждение было довольно скучным: у Трога уже был готов план, и он был неплох, так что Арпад легко со всем соглашался. Лишь время от времени он поглядывал на Нору, которая больше не произнесла ни слова, и, казалось, вот-вот рухнет в обморок. Выезд из Диффоука назначили на утро следующего дня. После этого Трог Маюц и остальные удалились в свои комнаты, но Нора уходить не торопилась. Скорее всего, она просто боялась подниматься, не доверяя своим ногам.
— Ты в порядке? — спросил Арпад.
Она отрицательно покачала головой.
— Я понимаю, что это эгоистично, ведь не я одна пострадала от Месарош, но знаешь, я бы предпочла, чтобы вы меня не защищали. Если они хотят моей смерти… Возможно, это лучше, чем попасть в распоряжение к Игараси.
Арпад не знал, что на это возразить. Жизнь всегда предпочтительнее смерти, и пусть раз в несколько дней ей придётся терпеть неприятную для неё процедуру питания, всё оставшееся время она сможет посвятить чему угодно. Ни в одной семье миньоны не были так довольны жизнью, как у Игараси. Ни одному другому клану гемофилов не было так легко добывать себе пропитание.
— Но даже Игараси лучше, чем попасть сейчас в моё распоряжение, — раздался напряжённый голос от двери. — Не помешаю?
Арпад удивлённо поднял голову — в дверном проёме стояла Агата Фли: с горящими глазами, бледная, болезненного вида. Руки её мелко дрожали, как и всё тело, и Арпад поспешил подняться с кровати и уступить ей — настолько плохо она выглядела. К своему стыду он должен был признать, что забыл о ней. Он беспокоился о брате, который не явился на его зов, но совсем забыл о подруге, которой тоже направил письмо. Он думал, что Агата не получила его весточку: ведь она собиралась покинуть Вормрут. Но вот она здесь, и с ней что-то явно не в порядке.
— Что произошло? — спросил он. — Ты нездорова? Или просто…
— Я жрать хочу, — сердито заявила Агата. — У меня нет денег даже чтобы нанять донора! Просто поверь мне, братишка, ты задолжал. Так что приведи мне кого-нибудь, и когда я почувствую себя лучше, я расскажу, кто ждёт тебя под стражей в протекторате Вормрута.
— Фирмин? — встревоженно спросил Арпад.
— В задницу Фирмина, — раздражённо огрызнулась Агата, обхватывая плечи руками и поджимая колени. — Миньон Месарош, готовый свидетельствовать! Я притащила его, нарушив все писанные и неписанные законы! А теперь веди мне еду, больше ни слова не скажу, пока не поем.
Это объясняло её состояние. В другой ситуации гемофилу нужно голодать месяц, чтобы довести себя до такого, но если Агата вела миньона под своим влиянием, это усиливало её голод, как запах прожаренного бекона усиливает аппетит. Арпад кивнул, хотя на него никто не смотрел, и стремительно зашагал к выходу. Но уже почти подойдя к двери, он вдруг услышал, как кто-то зовёт его по имени.
— Погоди, — дрожащим голосом попросила Нора. — Я могу быть донором. Агата, ты… Можешь научить меня…
Нора тяжело вздохнула, не в силах сформулировать мысль до конца. Но её поняли. Арпаду стало не по себе, уже в который раз за последние дни.
— Это не очень хорошая…
— Но мне придётся, — перебила его Нора, словно сама опасалась, что ей не хватит решимости. — Я хочу понимать, получится ли у меня… Хотя бы немного…