Я не сразу поняла, что хриплого дыхания раненого не слышно уже минуту. А, когда осознала — поспешно вскинула голову — и уставилась прямо неестественно-яркие, отливающие бирюзой глаза с хищным вертикальным зрачком.
Мужчины дернулся, рыкнул зло — мешал кляп.
Подумав, присела рядом.
— Услышала ваш стон… Заблудилась в этих лабиринтах. Не знаю, кто вы и чем провинились, но, если кричать не будете, кляп выну, — говорила ровно, уверенно.
Знает ли он вообще местный язык? Хищные глаза, невольно вызвавшие дрожь, чуть сощурились, но незнакомец кивнул.
Я подползла поближе, стараясь поудобнее устроиться на коленях, и склонилась над нелюдем. Что нечеловек — и так ясно. Сказала бы — с первого взгляда, но… я ощутила это ещё ДО того, как увидела его. Кажется, едва на глаза попалась злополучная повозка. Веяло от него… чем-то знакомым. И это узнавание пугало сильнее всего. Пугало — и завораживало, как и он сам. Никогда не была любительницей кошмаров, а тут, однако… точно не божий одуванчик.
Когти на этот раз сработали как надо — и ремешки кляпа буквально распались, оставшись в руке. Я поспешно отбросила его и отдернула руку. На мгновение показалось, что её сейчас укусят — отчетливо промелькнули клыки.
Но кусаться незнакомец не стал. Шевельнулся снова — пытался устроиться поудобнее. Острый внимательный взгляд ощупал меня с ног до головы. Паузу держит? Пссс-сихолог. На такие штуки я с института не велась. Уставилась безмятежным взглядом в ответ, с не меньшим любопытством осматривая своего найденыша.
Силен. И умен. Не бродяга и не сумасшедший. Как попался-то? Как не старалась — а от чужого взгляда зародилась невольная дрожь. Странная, предвкушающая.
— Как зовут и зачем вмешалась? Дура или блаженная?
От такого приветствия опешишь, пожалуй. Желание стукнуть по брюнетистой шевелюре чем-то тяжелым стало просто нестерпимым. Диагноз ясен. Не дурак он, а просто идиот с языком без костей. Может, не поздно вставить кляп назад и бежать сломя голову?
Лежит, ухмыляется. Нет, заорет ведь… Специально, чтобы уж не одному страдать.
Даже избитый — хорош. Про таких говорят — порода. Не захочешь — залюбуешься, хотя и типаж совсем не мой. Впрочем, в прошлой жизни как-то так и не сложилось, а в этой уж точно не до того ещё долго будет. Если повезет выжить.
Отбросила посторонние мысли. Внутренне собралась, всем существом ощущая идущую от незнакомца силу. На лице привычно заиграла холодная полуулыбка, за которую ещё (когда я не слышала — или считали, что не слышу) добрые коллеги прозвали змеищей.
— Прошу простить если побеспокоила Ваше Благородие, — вежливо склонила голову на бок, взмахнула ресницами, прикрывая блестевшие азартом глаза, — никак не могла знать, что вы предпочитаете настолько экзотическое место для отдыха! В таком случае ваша смиренная подданная нижайше просит прощения и откланивается…
Сделала вид, что собирается уйти. Нет, я смогла бы. Он мне никто, звать никак и возиться с хамом тогда, когда собственной жизни угрожает опасность… в самом деле, ищите другую дуру.
Ледяные глаза чуть дыру не прожгли. Так пристально на меня не смотрели мужчины ещё ни разу в жизни, вот только польщенной себя не чувствовала! Скорее, наоборот.
Сердце грохотало в ушах так, что сначала я, кажется, даже чужих слов не расслышала.
— Моё… благородие, — смешок вышел полузадушенным — простит, так уж и быть. А теперь освободи меня, — приказной тон. Снова. По-другому разговаривать не умеет? — в долгу не останусь, малышка.
Фыркнула про себя. Нашел малышку. Но решать нужно и быстро. Шансов выбраться из передряги самой маловато, а здесь… может обмануть, конечно. Но откуда-то пришла незыблемая уверенность — этот не из тех, кто лжет о таких вещах. И полузабытое ощущение правильности заставило сорваться с губ слова:
— Поклянитесь небом под крыльями, что выполните три моих просьбы, дэсс. Ничего сверх необходимого и невыполнимого я не попрошу.
Сказала — и вспомнила. Этой клятвой клялся один-единственный народ в мире Арутан. Анорры и их ближайшие слуги. Древние, населяющие империю по ту сторону гор. И я только что решилась ставить одному из них условия. Сглотнула, сжав пальцы и комкая ткань юбки.
Мужчина смотрел без улыбки, без насмешки — как будто увидел впервые. По коже пробежали мурашки. Снова — предвкушающие. Проклятье, я что, стала адреналиновой наркоманкой? Слово показалось почти полузабытым. Воспоминания о собственном мире таяли с ужасающей скоростью.