Воистину, нет ничего печальнее непроходимой глупости.
Я видела, как вспыхнуло ртутное серебро в глазу императора. Похоже, ему такая речь пришлась не по вкусу.
Впрочем, пока никому портить игру я не собиралась — изнутри вдруг защекотало азартное желание узнать, чем кончится дело и что ещё скажут дорогие гости.
Я медленно подошла… к креслу императора. Хотела облокотиться о него или о подлокотник, но мужчина вдруг поднялся одним слитным движением.
— Садитесь, моя леди, — прозвучал прохладный голос.
И я улыбнулась ему — искренне, безмятежно, не обращая больше ни на кого внимания.
Пожалуй, самым догадливым в этот момент здесь оказался представитель клана несостоявшегося жениха. Вот правильно же говорят — умный мужчина должен был чуть красивее обезьяны! Этот интересный типаж буквально подпадал под все параметры. Правда, тот, кто эту пословицу придумывал, точно не был знаком с Асторшиэром… я бросила косой взгляд из-под ресниц. Хорош, уверен в себе, умён. Ну что ещё нужно? Разве что отсутствие императорского титула…
Тяжело любить императора. Его всегда придется делить с империей.
Кажется, я слишком задумалась — и пропустила очередную душещипательную речь родственников.
И, безусловно, Асторшиэр это прекрасно понял. Но ничего не сказал, позволяя выкручиваться самой. Что ж, я долго молчала, терпела и стремилась идти на компромиссы. На губах зазмеилась сама собой ехидная улыбка.
— Ах, вы что-то сказали, простите? Я задумалась о своём долге, как наследнице рода, которая вскоре станет подтвержденной Главой. Надеюсь, у вас, отец, всё готово к передаче титула? Хранитель ясно дал мне понять, что медлить не стоит. После того, как я улажу в столице ряд своих дел — немедленно вылечу в клан.
Красивое правильное лицо папеньки едва не перекосилось от злобы. Надо признать — держать себя в руках, в отличие от брата, мужчина умел.
— Видимо, ты больна сильнее, чем мы предполагали, Каарра, дочь моя, — заметил с умеренной скорбью на лице, — женщина никак не может наследовать в нашем роду, никакой хранитель не мог тебе этого сказать. Может быть, мы не будь терять время Его Величества и отправимся в гостиницу? — заметил осторожно.
И тут же натолкнулся на ледяной взгляд разноцветных глаз.
Братец постарался вжаться в диван и слиться с обивкой, а вот отец чуть передернул плечами, но не дрогнул. Почти захотелось зауважать мерзавца, но… сильный характер ещё не делает его прекрасным руководителем. А уж примерным семьянином — и подавно. Даже просто хорошим мужем.
— Я сам решаю, сколько времени и когда потеряю, — от голоса Высшего анорра повеяло таким лютым холодом, что проняло всех, — и разговаривать с леди Кааррой, наследницей клана Гиррес, вы будете только в моем присутствии.
Повелитель одной фразой обозначил свои симпатии и позицию в вопросах наследования.
— Она не может! Она — всего лишь дочь этой шлюхи! — вдруг резко зашипел Миарг.
Илейна — шлюха? Вот это вряд ли. Если у матери и были какие-то увлечения на стороне, она наверняка тщательно их скрывала. И уж точно была куда разборчивее отца. Какой заботливый братец! Денно и нощно трудится на благо семьи, заботится о её репутации! Вот только беда — с себя начать забыл!
— Мир, заткнись! — отец тоже шипеть умел неплохо! Какое ядовитое семейство!
— Ещё раз скажешь хоть слово о моей матери, которая находится отныне под защитой Его Императорского Величества, — короткий уважительный кивок замершему за спиной анорру, — и моей, — и силу я тебе запечатаю, всю. Будешь разгребать свинарник до конца жизни. Твоему дружку, Миарг, и так светят каменоломни, так что я бы не советовала тебе высовываться.
Я сама не ожидала от себя такого резкого жесткого тона. Не думала, что с самых первых слов пойду на конфликт. И только теперь вдруг поняла, что это будет единственно правильным. Мягкость будет слабостью. Уступчивость чаэваррэ — попыткой подлизаться. И только сила анорров давала право говорить на равных.
Я неприятно улыбнулась, выпрямилась, гордо вскинув голову и глядя в упор на Виара дель Гиррес.
— Что ж, раз вы пришли сами, мы будем говорить откровенно. Согласны, отец? Или мне сразу послать за дознавателями?
Мужчина зло сверкнул глазами, но чувствовал себя вполне уверенно. Похоже, в случае с проклятьем он не при чем и до сих пор не знает об этом. Что ж, значит, возможно, сохранит имя рода и низший титул. И даже кое-какое состояние.