Да тут целый заговор… против меня.
И не скажешь даже, что они были так уж неправы. Политика — грязное дело.
— Ни Ийер, ни я не солгали тебе в кое-чем действительно важном… — ухо чуть прикусили и тут же зализали место укуса, вызывая тихий вскрик, — жертва на алтаре действительно укрепит защиту островов. Но эта жертва не магия, не душа, не жизнь… да и жертвовать в полном смысле этого слова ничем не нужно.
— Я не понимаю…
Чужие губы накрыли мои, чужое тело налилось жаром, разноцветные глаза засияли, зачаровывая. Меня обхватили руками за талию, вжимая тело в тело, заставляя в полной мере ощутить, как меня желают. Не давая одуматься, проложили цепочку обжигающих поцелуев по плечу, рванули куртку.
Мои пальцы путались в его одежде, когда Шиэр тихо зашипел — и я чуть вскрикнула, осознавая, что мы оба остались в первозданном, так сказать, виде.
Жар бросился к щекам, закружил голову, пока руки жадно дернулись исследовать тело подо мной.
Пепельные волосы мазнули по коже, когда манипулятор склонился ниже. Зацеловали меня до того, что я растворялась, словно в горячке, не в силах выдавить ни одного членораздельного слова.
Я прекрасно ощущала, насколько сильно мужчина рядом обожает меня.
Меня уложили удобнее на камень, который больше не казался ни холодным, ни неудобным.
Он был мягче самых нежных лепестков.
Обжигающие ладони Шиэра касались меня, вызывая нескончаемый румянец. Я вцепилась зубами в губу, чувствуя, как реальность утекает сквозь пальцы.
Страсть. Нежность. Ярость. Жесткость. Забота.
Всколыхнулись прозрачные крылья анорра, запела в унисон наша магия.
Сильное гибкое тело не желало выпускать из своих объятий, мир сузился до жарких умелых губ, до длинных изящных пальцев, до стона и шёпота. До того мига, когда он заполнил собой весь мир до краёв, когда мы слились в единое целое, когда душа зазвенела, не в силах вынести всю полноту восторга от происходящего.
Можно летать не только на крыльях. Даже если у тебя нет их — волшебных, сияющих бирюзой магии, в небеса поднимет любовь.
Даже если она невозможная, жёсткая, хитрая, заботливая и интриганистая.
— Моя. Люблю тебя, мои крылья, моя императрица…
— Нет, это ты мои крылья. И я все равно люблю больше…
Эпилог. Любовь анорра
Отвертеться от большой официальной свадьбы не удалось. Пусть даже я оттягивала этот момент, как могла. Тренировалась, заводила новые связи, помогала с восстановлением разрушений, учиненных заговорщиками.
Всё оказалось не так катастрофично, как мы предполагали прежде. По крайней мере, погибших было всего десятеро. Или целых десятеро? Но скольких сгноили за это время по ложным обвинениям… сколько родов прервалось, договоров было нарушено? Эти последствия разгребать придется гораздо дольше, но я не унывала.
Возможно, потому, что успела побывать в клане и ощутить — каково это — чувствовать свою землю и своих лю… нелюдей. Что означает «Владеть». И знать, что тебя поддержат, что есть место, куда ты всегда сможешь вернуться.
Уже не Наследница — полноправная глава рода дель Гиррес. И, несмотря на то, что совсем скоро мой статус окончательно изменится, до рождения нового законного наследника клана Гиррес вся ответственность по-прежнему остается на мне. Мечтала здесь что-то значить? Получи нахальное чудовище с империей в комплекте, клан бывших наёмных убийц, которым нельзя давать заскучать, а в придачу — настырных родственников ксайши.
Что ж, определённо в сутках должно быть немного больше тактов.
— Кара, нужно посмотреть, все ли приглашения разосланы! И распорядитель уточняет по поводу наших гостей из Дарании! — раздался бодрый голос Радьяны.
Главная императорская экономка развернулась во всю ширь своего организаторского таланта. Да и как может быть иначе, когда Леаррену удалось поднять её дар на несколько единиц?
Теперь она могла совершать пусть и простейшие, но весьма важные манипуляции на бытовом уровне и больше не зависеть от чужой милости и амулетов. Хотя, учитывая то, что род чаэ Тарри изрядно проредила императорская служба безопасности…
Главой его стал весьма дальний родственник, который и не ожидал свалившегося на него счастья, а посему был теперь предан Асторшиэру до гроба. И свою старшую родственницу, происходящую из Главной ветви дома, весьма уважал и едва не боготворил. Юноша пока был неопытен, но хватка была заметной. Этот не пропадёт.