Но тело на рефлексах продолжало двигаться достаточно тихо, почти беззвучно.
И не зря. Голоса оказались вовсе не приветливыми. Да и доброты и радости, а также жажды приобщиться к драгоценным книжным знаниям было маловато.
Скорее, в них звучало раздражение, смешанное с презрением. И оно переплавлялось в ярость.
Дверь беззвучно открывается — петли отлично смазаны, хозяйка любит свой магазин.
Здесь небольшой закуток. Запах свежей бумаги, дерева, волшебной краски — типографское ремесло в этом мире несколько иное.
— Мерзавка! — хлесткий звук удара наотмашь, который не достиг своей цели.
Ещё шажок. Выглянуть. К счастью или нет — сейчас у меня осталось мало навыков прежней Каарры, но на это ещё хватает.
— Я бы попросила вас немедленно удалиться, если не желаете, чтобы сюда пришла стража! — в голосе Радьяны — лёд.
Сама молодая женщина замерла перед стойкой продавца, чуть хмуря брови. Багровые шрамы на лбу выделялись особенно сильно — или так падал свет?
Перед ней стояли трое — все брюнеты, все чем-то неуловимым похожи между собой.
Один заметно старше — высокий, с длинными волосами, заплетенными в косу, он был в тонких затемненных очках и пижонском светло-сером костюме. Двое других — моложе, от силы лет двадцати пяти. Но выглядят отнюдь не хлюпиками. Сильные фигуры, тренированные. Но лица… то же высокомерное презрение, почти брезгливость.
— Аштар-ано, будьте благоразумны. Вам здесь нечего делать! Уходите немедленно! — Радьяна не выглядела испуганной — но плотно сжатые в кулаки пальцы выдавали её напряжение.
— Иначе что? — насмешливо поинтересовался старший, чуть взмахнув тростью. Та скользнула по юбке женщины, словно в насмешку прочертив полосу на ткани. Видимо, кончик был острым.
— Милая моя, — голос звучал сейчас обманчиво мягко, почти вкрадчиво. Мужчина качнулся вперед. В его ухе мерцала странная серьга в виде черепа, — ты не в том положении, чтобы мне указывать. Ни мне, ни моим племянникам. Не знаю, чем ты завлекла в свою постель того, кто тебя содержит, не знаю, как у тебя хватило совести устроиться на одной из центральных улиц столицы, — голос перешел в свистящий шепот, — но я искренне тебе советую немедленно собрать вещички и исчезнуть…
— Пока ещё можешь, позор рода! И поверь, те, под чьим кровом ты когда-то жила, только поддержат моё решение. Они уже устали выслушивать соболезнования по поводу ущербности одного из исключенных членов рода. И они будут просто счастливы избавиться от тебя навсегда… потому что только тогда у их детей появится шанс на достойную партию!
— Потаскуха, — прошипел один из молодых.
— Меченая! — фыркнул второй.
И кого же и куда Ради таскает? Книги с полку на полку?
И что это ещё за… нехорошие личности, сыны шакала и кракозябры?
Я бы вышла. Наверняка бы вышла и тогда бы, скорее всего, все сложилось куда печальнее. Отвлекло одно. Маленькая юркая тень у самого низа стеллажа. Гибкое тело, горящие глаза-плошки, острые уши. Тень притаилась и скалилась — как-то злорадно, торжествующе, в сторону анорров. Но не делала ни единой попытки напасть. И пока я пыталась сообразить, стоит ли бить тревогу, незваные гости исчезли.
Радьяна отвернулась и деревянным шагом зашла за стойку. Села. Положила голову на согнутые руки. Она не плакала, не кричала, ничего не говорила — только тяжело дышала. Иногда отчаянье бывает и такое — безмолвное.
Я не бежала — но скользнула вперед быстро. Даже забыла на несколько тактов про неведомую зверушку. И крепко обняла вздрогнувшую женщину со спины.
— Что это было за заседание высокомерных придурков? Разве тот… ано… который меня сюда привел, тебя не защищает от таких?
В то, что она любовница анорра, не поверила ни секунды. Нет, если я хоть что-то понимаю в отношениях мужчина-женщина, то эти далеки друг от друга, как мой здешний братик от нежного и заботливого родственника.
Радьяна подняла голову. Взгляд был тусклый, невыразительный.
— Это был мой дядя и братья третьей линии… — значит, троюродные, — я надеялась, что они поверят в то, что я исчезла. Даже внешность поменяла! Но все равно нашли, ищейки проклятые, — процедила зло и горько, — даже магию господина Шиэрту обошли!
— Может, он слабее них? — предположила и получила в ответ слабую улыбку.
— Господин? Да он и сотню таких размажет в пыль. Дело в особенностях дара и в родной крови. Ну и в случайностях, скорее всего. Где-то я проявила небрежность, и, вот… — развела руками.