— Нет. Мою магию никто не почует из ваших. Заодно и никто из моих тебя тронуть не осмелится. Да и бездарной, — смешок, — тебя больше не назовут.
Просить или нет?
— Вы могли бы…
— Нет, — тихий ответ прежде вопроса, — я знаю, чего ты хочешь. Я вижу печати смерти на тебе, но… разрушить эту магию не в моей власти, — Князь покачал головой. Иссине-черная волосы блестели силой.
— Значит, я умру? — уточнила спокойно, без паники. Слишком мало было надежды найти выход. Память о том дне так и не вернулась.
— Отчего же? — искренне, казалось, изумился. — Я сказал, что проклятье не подвластно мне, но разве говорил, что никто тебе помочь не в силах? Твоё спасение куда ближе, чем ты думаешь, — Ш’Аарт усмехнулся уже открыто, — просто по сторонам поглядывай. Не думал, что скажу это. Не думал, что я должен буду говорить это такой, как ты…
Он наклонился низко-низко. Так, что я ощутила запах горячего песка, острой пряности и кожи, исходящей от мужчины.
— Не тот чудовище, которого так нарекает молва. Настоящие монстры на страницах твоих книг — жест в сторону полки, — в героических балладах.
Я прикрыла глаза, чувствуя, как расслабляется сжатое тело. Не умрет? Ему хотелось верить.
— Вы намекаете на то, что мне поможет кто-то другой? Вот только, чтобы помочь, нужно знать, в чем дело. Я никому не доверяю настолько, чтобы рассказать.
— В тебе больше никто не опознает иномирянку. Да её и нет. Твоя душа и суть теперь полностью принадлежат этому миру, — негромко заметил ксайши, щуря кошачьи глаза.
— Не знаю, — усталый, едва заметный ему вздох. Очень трудно перестать бояться, когда это чувство уже въелось в суть, — я по-прежнему не чувствую себя здесь своей. Кто я? Безродная, впустившая сюда врага?
Я приподнялась, опираясь ладонями о его грудь. Горячая. Потрясающе горячий во всех смыслах этого слова мужчина — и снова ничего не екает. Может, я дефективная?
Мысли разбил тихий смешок над ухом. Меня снова погладили по голове.
— Мы не вызываем желания, если не хотим этого сами, — негромко пояснил Князь, — не все ксайши искусители по своему роду занятий. Да и не всех интересует эта сторона жизни. Я вижу в тебе ребенка. Отношусь соответствующе, и ты это чувствуешь.
— Ребенка? — скептически хмыкнула.
— Мне уже много веков, малышка, — меня снова осторожно прижали к груди, делясь теплом, — научишься быть чуть более мудрым, чем другие. Смотреть вперед, — его речь менялась, то текла плавной рекой, то становилась снова резкой и обрывистой, — на несколько шагов. Так примешь покровительство? — пристальный глубокий взгляд в самую душу заставляет спешить с ответом. — Спрошу последний раз.
Это и то, чего хочется мне. Подарить себе иллюзию, что больше не одна. Есть тот, на кого можно хоть немного опереться. Глупо? Вопрос доверия. Чаэварре чувствуют это очень хорошо. Особенно, в момент опасности. Нет, этот мужчина не причинит мне боли. И он не хочет, чтобы свое согласие я давала под принуждением.
— Да, — вздернула подбородок, пытаясь отстраниться. Позволил, но поддержал рукой, — я не меняю своих решений. Говорите, что мне делать, майши.
Острозубая улыбка. Длинный пушистый хвост чуть поглаживает ласково по бедру. Мягко, приятно, но… Он прав. Эти чувства не имеют никакого отношения даже к той толике желания, которая пробудилась от поцелуя ано Нэиссаша.
— Ничего, — его лицо оставалось холодным, но в глазах мелькали искры, — я сделаю все сам, не переживай.
И прежде, чем я успела что-то сказать, он действительно шагнул ближе.
Одна его ладонь легла на лоб, закрывая глаза, вторая — в ложбинку у солнечного сплетения.
Свет погас. Слух обострился от темноты.
Мужчина рядом источал тепло и спокойствие — и я даже не смогла испугаться, когда вдруг жар резко усилился, потек по венам, формируясь в двух точках: там, где лежали ладони ксайши. Жар вспыхнул сильнее, почти обжигая, я дернулась, но так и не смогла пошевелиться, когда теплая искра вросла под кожу, даря щекочущее чувство легкости и света.
В ноздри на миг ударил запах крови. Густой, насыщенный магией иного мира. Её капля мазнула по губам, и я приоткрыла их, слизывая. Отвращения не было. По вкусу она больше напомнила напиток жаркого сезона с острыми приправами. Даже облизнулась.
— Хватит с тебя, — ладони исчезли, и я смогла открыть глаза. Ш’Аарт слегка поддерживал меня за плечи, но в остальном вел себя настолько безукоризненно, что было даже боязно.
Идеальный мужчина.
— У всех есть свой идеал, девочка. Поверь, знай ты меня, как врага, ты бы так не думала, — голос был ровный, но взгляд почернел.