Ано Шиэрту… или лучше теперь говорить — Владыка Асторшиэр? — подходил к своему провинившемуся подданному медленно, вкрадчиво. Как хищник, который уже загнал добычу и точно знает — она никуда больше не денется, можно, пожалуй, и поиграть. А потом… я едва успела разобрать, что произошло.
Шаг, резкий рывок, и хлестнувший повелительным тоном голос.
— Alaste torre daraora, Ilgrim! Kae!
Он не хотел. В какой-то момент Нэиссаш попытался сопротивляться происходящему — чем бы оно ни было — и вызвал лишь чуть удивленный резкий жест ладонью, после которого его скрутил бушующий темный вихрь.
Миг — и на месте поднимающегося мужчины уже сидит довольно большая птица, по виду напоминающая сокола-сапсана. Перья её были темными до черноты, а глаза отливали все той же бирюзой.
Птица медленно взмахнула крыльями — и приземлилась на плечо Владыки, заходясь клёкотом.
Я забыла, как дышать. Никогда в жизни я ещё не видела чужое воплощение так близко. Особенно, такое Воплощение. Их и от родственников то стремились прятать, берегли силу. Ильгрим ано Нэиссаш — Воплощение силы Владыки анорров. Тот самый живой сосуд.
— Вам больше не о чем беспокоиться, ана Каарра. Разве что вы решите рассказать мне ещё что-нибудь крайне занимательное. Например, откуда у меня во дворце далеко не низшая ксайши, напитанная силой под завязку, а у вас — Воплощение и сила анорров, которая почти поглотила природную силу чаэварре.
Каждое слово медленно забивало гвоздь в крышке весьма симпатичненького гробика. Может, я даже попрошу перевязать его розовой ленточкой и украсить черепушками.
Какой безмозглой дурочкой нужно было стать, чтобы подумать о том, что во дворце Верховного можно хоть что-то от него скрыть! Меня оправдывало одно — о том, где именно я нахожусь, я догадалась совсем недавно. Да и что я могла сделать? Сбежать тут же прочь? Я и так увязла в этой паутине.
Мужчина смотрел внимательно, цепко. По спокойному лицу, больше похожему на каменную маску, было не понять, о чем он думает и как воспринимает происходящее. Равнодушие — вот, что пугало гораздо сильнее. Я осознала, почему так боятся этого анорра его собственные подданные. Мне и самой было откровенно не по себе с одной стороны. С другой же… Пока что он ни разу не сделал мне ничего плохого. Приютил, пристроил к делу, не стал допрашивать, спас жизнь.
— Повелитель, простите мою дерзость, — поклонилась, надеясь, что ноги дрожат не слишком сильно.
Вроде и не слишком мы с ним спорили или ссорились, с ано Шиэрту. И задеть я его ничем не успела. Да и не смогла бы.
— Я смогу все объяснить, — добавила тихо, — если вы только пожелаете выслушать. Я просто боялась и не желала вовлекать в свои проблемы посторонних. Я не знала, кто вы, — добавила на всякий случай.
И получила в ответ спокойное:
— Я это понял. Ваша служанка встретит вас, и вы можете продолжить прогулку после небольшого отдыха, если у вас будут силы. Поговорим позже, — оборвал он любые попытки объясниться и быстрыми широкими шагами направился к выходу.
…но Владыка не дает пропасть!
Надо ли говорить, что такое начало дня отбило желание гулять напрочь? Хоть девушка-горничная честно старалась меня развлечь и рассказывала довольно много необычных и интересных вещей о столице и обычаях местных аристократов, но… Все мысли вертелись вокруг вечерней встречи с Повелителем. Странно, в других странах его официально называют императором, здесь же я всегда слышала слово “Повелитель”. Как будто это говорит гораздо больше безликого титула.
Что же делать? Что вообще произошло и о чем я могу рассказать, чтобы вывернуться с наименьшими потерями? И почему, во имя всех светил, я должна обо всем этом думать вместо того, чтобы искать способ выжить?! Интересно, если я почти во всем сознаюсь, Асторшиэр откроет мне доступ к своей библиотеке?
Дурацкие мысли!
— Госпожа, Повелитель Асторшиэр приглашает вас разделить с ним ужин, — чопорный слуга в темно-золотистой форме поклонился, замерев у двери покоев.
— Буду счастлива разделить трапезу с Повелителем, — чуть склонила голову, кивнула.
Предрассудки уже не важны, как и пересуды. В таких делах обойдусь без компаньонки.
По пути нам встретилась только молчаливая стража в черных мундирах с золотыми погонами. Почти все анорры были блондинами. Пепельными, платиновыми, золотистыми, просто светленькими… Но цвет волос варьировался исключительно в пределах этой гаммы, тогда, как чаэварре имели куда больший спектр “окраса”. Значит ли это что-то? Скорее, просто родовая особенность.